Пойдем душить борисовых щенков

Содержание:

- - - Комментариев нет
Похожие цитаты

Смутное время (Оршер)
Наш Пушкин

Тайно украли воблу в отсутствие человеков в доме. Терзали ее, лОжили во все кровати, всячески там няньчили. Обнимали эту воблу, наделали на себя страшных воней, на квартиру воней, на диван воней.

Потом, видимо, от огромного счастья, блевали. Там, где блевали, лежал кот и очень восхищался. Весь красивый теперь, как пресвятой угодник. И духовитый.

Сволочи какие-то, а не собаки. Натуральные сволочи. И кот сволочь.

Воду горячую, кстати, дадут только завтра. Пойду кипятить жбан и мыть этих вонючек.

Комментариев нет

Смутное время (Оршер)

Борис Годунов [ править ]

До Бориса почти царствовал Федор Иоаннович. Но… Наконец, его похоронили и стал царствовать Борис. Во время венчания на царство Борис сказал:

— Клянусь, что у меня не будет ни одного бедняка.

Он честно сдержал слово. Не прошло и пяти лет царствования Бориса, а уж ни одного бедняка нельзя было сыскать во всей стране с огнем.

Все перемерли от голода и болезней.

По отцу Борис был татарин, по матери русский, а по остальным родственникам неизвестно кто. Но правил он, как полагалось в те времена, благополучно. Давал обещания, казнил, ссылал и искоренял крамолу.

Но ни казнями, ни ссылками, ни другими милостями ему не удалось снискать любви народа. Имя «Борис» произносилось с иронией.

— Какой он «Борис», — говорили про него втихомолку. — Борух, а не Борис. Борис Годун или, еще вернее, Борух Годин. Знаем мы этих Борисов…

Многие уверяли, что своими ушами слышали, как Борис разговаривал с Гурляндом и Гурьевым по-еврейски, когда он еще был премьером.

— Только и слышно было, что гыр-гыр-гыр, — рассказывали бояре. — Потом все трое пошли в синагогу.

Когда появились первые слухи о самозванце, народ тайно стал изменять Борису. Узнав про самозванца, Борис позвал Шуйского.

Шуйский отрицательно покачал головой.

— Никак нет. При мне убивали. Это не тот.

— Кто же, по-твоему, этот самозванец?

— Мошенник какой-то! — ответил Шуйский. — Мало ли нынче мазуриков шляется.

Борис отпустил Шуйского и велел созвать бояр. Бояре пришли. Борис вышел и обратился к ним белыми стихами:

Бояре переглянулись. Послышался шепот:

— У Пушкина украл! У Пушкина украл! Борис сделал вид, что ничего не слышит, и продолжал:

— «Седьмой уж год я царствую…»

Тут чей-то негодующий голос резко прервал Бориса:

— Это грабеж! Своего же поэта грабит!

— В самом деле! — послышался другой голос. — Иностранного поэта хоть ограбил бы, а то своего. Сразу зашумели все:

— Посреди бела дня белые стихи красть!

Борис стоял бледный, как полотно железной дороги.

— Пойдем вязать Борисовых щенков!

— Это тоже из Пушкина! — закричали точно из-под земли выросшие Венгеров и Лернер. — Не смей трогать!

Но их никто не слушал. Все бежали душить семью Бориса.

Сам Борис чрез знакомого фармацевта, которому он пред тем устроил правожительство в Москве, достал арбуз с вибрионами и отравился.

Лжедмитрий I [ править ]

Первый самозванец был родом из Одессы. Его настоящее имя до сих пор неизвестно, но псевдоним «Лжедмитрий I» был в свое время не менее популярен, чем псевдонимы «Максим Горький», «Сологуб» и др.

В приказчичьем клубе он научился грациозно танцевать мазурку, чем сразу расположил к себе сердца поляков.

Читайте также: Безглютеновый корм для щенков

— От лайдак! — восхищались поляки. — Танцует, как круль!

Последнее слово сильно запало в душу Лжедмитрия.

— Разве уж так трудно быть королем? — думал он, лежа у себя на убогой кровати. — Нужна только удача. Ведь Фердинанд и Черногорский князь стали королями. Нужно только заручиться поддержкой сильной державы.

Тут он невольно начинал думать про Польшу.

— Сами говорят, что танцую, как круль. Пойти разве и сказать им, что я действительно круль… Они всему поверят. Лжедмитрий не ошибся. Когда он объявил полякам, что он царевич Дмитрий, они бросились его обнимать.

— Ах, шельма, — кричали поляки, целуя Дмитрия во все, не исключая лица. — Как ловко прикидывался конюхом.

— Поможете мне овладеть моим царством?

— Все, что понравится вам, — обещал Дмитрий.

— Отлично! Нам нравится Белоруссия. Дмитрий добродушно сказал:

— Нравится нам еще Великоруссия, Малороссия, Сибирь.

— Что же у меня останется? — с испугом вырвалось у Дмитрия.

— А тебе, братику, ничего и не надо. Ведь ты конюх. Купим тебе хорошего лошака, ты и уедешь на нем из Московии, а править будем мы сами.

— Ладно! — сказал Дмитрий. — Спасибо, что хоть лошака одного мне оставите.

С помощью поляков Дмитрий и взял Москву. Народ московский и верил, и не верил, что это настоящий Дмитрий.

— Как же ты спасся? — спрашивал с любопытством народ.

— Очень просто! — объяснил самозванец. — Увидел, что меня начали резать, и убежал. Вместо меня и зарезали другого.

Народ качал головой, кто-то предложил:

— Позовем Шуйского. Он был тогда в Угличе. Спросим его.

Позвали Шуйского и спросили:

— При тебе убили царевича Дмитрия?

— Какого Дмитрия? — удивился Шуйский. — Никакого царевича Дмитрия не убивали. Все Борис выдумал. Дмитрий — вот.

Шуйский указал на самозванца.

— Спросим еще мать царевича! — решил народ. Позвали мать царевича и спросили, указав на самозванца:

— Мой, мой! — ответила печальная мать. — Тот Дмитрий был только черненький, а этот рыжий. Только это оттого, что он вырос. Мой это сын! Мой!

Лжедмитрий стал царствовать. Человеком он оказался добрым, никого не казнил и не наказывал плетьми. Это показалось подозрительным боярам. — Он не настоящий сын Грозного, — роптали бояре.

— До сих пор никому из нас голову не отрубил. Нет, он самозванец!

А Дмитрий не исправлялся и продолжал не казнить. Бояре не могли снести этой обиды и убили его.

— Он был обманщиком! — заявили они народу. Он не Дмитрий.

Народ верил и не верил словам бояр.

— Спросим Шуйского! — решил народ. Шуйского привели.

— Убитый был Дмитрий? — приступили к князю.

— Какой убитый? — переспросил Шуйский.

— Вот этот, что лежит пред тобой.

— Этот? Какой же он Дмитрий? Мошенник он, а не Дмитрий. Царевича Дмитрия при мне в Угличе убивали. Этот самозванец.

Позвали мать Дмитрия и спросили:

— Не мой! — ответила мать. — Мой был маленький, восьмилетний, а этот, вишь, какой балбес. Народ после этих слов поверил.

Лжедмитрий II [ править ]

Второй самозванец неизвестно откуда появился.

— Я вторично спасся! — сообщил он народу. — Видите, какой я ловкий. Изберите меня царем. Народ недоумевал.

— Как же ты спасся? — удивлялся народ.

— А очень просто. Подкупил человека, чтобы за меня принял смерть, а сам удрал. Народ думал, думал и решил:

Привезли Шуйского из монастыря, в который он за царствование был заключен, и спросили:

— Вот человек выдает себя за Дмитрия. Ты что скажешь — Дмитрий он или не Дмитрий?

— Дмитрий! — твердо ответил Шуйский.

— Какого Дмитрия? — удивился Шуйский. — Никаких Дмитриев не убивали. Это Дмитрий настоящий. Народ решил:

— Позовем мать Дмитрия. Позвали и спросили:

— Мой! — последовал ответ. — И глаза те, и волосы те. Раньше он был рыжим, а теперь черный, но он мой сын.

— Позовем еще Марину Мнишек, — решил народ. Позвали Марину, показали Лжедмитрия II.

— Это мой муж! — заявила гордая полька. — И брюки такого же цвета, и столько же рук, ног и глаз, как у того… Это мой муж.

Однако Лжедмитрию II царствовать не удалось. Дав ему проходное свидетельство, его выселили из Москвы, кажется даже не впустив в нее.

Междуцарствие [ править ]

Между тем смелых людей становилось все меньше и меньше на Руси и некому стало царствовать. Даже самозванцы отказывались от Москвы.

— Поцарствуешь день, — говорили самозванцы, — а потом целый месяц тебя будут за это убивать. Себе дороже стоит. Наступило междуцарствие. Поляки увидели, что царя нет в России, и пришли все в Москву и заявили:

Читайте также: Щенок йоркширского терьера скулит по ночам что делать

— Мы все будем царствовать над вами. В компании веселее и безопаснее.

— Царствуйте! — разрешили бояре. — Кому прикажете присягать?

— Всем присягайте! — приказали поляки. На это бояре резонно ответили:

— Вас так много! Если каждому в отдельности присягать, то человеческой жизни не хватит. Выбирайте уж одного.

Поляки поняли, что бояре правы.

— Присягайте сыну нашего короля Владиславу! — приказали они.

Бояре присягнули. Когда присяга кончилась, поляки вдруг заявили:

— Мы ошиблись. Присягайте не Владиславу, а самому королю Сигизмунду. Бояре присягнули Сигизмунду.

— Нет, нет! — ответили поляки. — Не уходите. Может быть, еще кому-нибудь нужно будет присягать.

Бояре сели на крылечко и стали ждать.

Народ оставил их ждать и стал действовать на свой риск и страх.

Минин и Пожарский [ править ]

Однажды на площади появился человек в форме мясника и закричал:

— Заложим жен и детей и выкупим отечество!

— Заложим! — загудела толпа. Кузьма Минин заложил (впоследствии оказалось, что это был он), пересчитал деньги и сказал:

И, воодушевившись, снова воскликнул:

— Продадим дворы и спасем отечество!

— Продадим! — снова загудела толпа. — Без жен и детей дворы ни к чему.

Тут же наскоро стали продавать дворы и вырученные деньги отдавали Минину.

Кто покупал дворы — никому из историков не известно. А может быть, известно, но из стыдливости они это скрывают. Полагают, что была основана тайная патриотическая компания по скупке домов и имущества.

«Странно, — замечает один иностранный историк, имя которого мы дали слово держать в секрете. — Всех принуждали продавать дома; кто не хотел добровольно продавать дом, того принуждали. Как же в такое время могли появляться люди, которые осмеливались покупать дома?»

Не будем объяснять иностранным историкам то, чего они по своему скудоумию понимать не могут, и вернемся к Минину.

— Теперь хватит, — заявил он своим гражданам. — Возьмите оружие и пойдем на поляков. Во главе рати стал Пожарский.

— А казаков под Москвой не будет? — спросил новый полководец.

Казаки были на стороне поляков.

Пожарский оказался храбрым полководцем и освободил Москву от поляков.

Большую помощь оказал ему при этом голод, любезно согласившийся поселиться в Москве на время осады. Поляки, питающие с малых лет отвращение к голоду, отдали Москву русским.

С тех пор голод не расставался с русским народом, поселившись у него на правах бывшего союзника и друга дома.

Иван Сусанин [ править ]

После изгнания поляков из Москвы бояре и народ избрали на царство Михаила Федоровича Романова.

В то время прославился крестьянин Иван Сусанин.

Однажды в дом Сусанина ворвалась банда польских воинов и потребовала, чтобы он их повел к Михаилу Федоровичу, которого поляки хотели убить.

Сусанин выбрал такое место, куда ворон костей не заносил, и завел туда поляков.

Сусанина поляки умертвили, но и сами погибли…

Наш Пушкин

Борис Годунов. Концерт для рояля с гробами

Хотите знать, как Бориса избрали на царство? Хотите увидеть придворную челядь — верхних бояр? Хотите поглядеть на высшие эшелоны власти? На их лица и повадки? Послушать их разговоры, узнать их мысли.

На сцене вам покажут 1598 год, но очень может быть, вам померещится 2019-й (это будут, естественно, ваши домыслы).

В Кремль! Но не в Грановитую, не в Оружейную, не на яйца Фаберже… Там, в Кремле, всё, что хотите — накормят, напоят, наградят. Что там поют, что врут, как клянутся в верности? Пушкин — наше всё (в самом буквальном смысле). В это всё, естественно, входят Галич, Таривердиев, Утёсов…

…Годунов только что всенародно избран на царство, в кремлёвском штабе ликование, готовится банкет, бояре объясняются Борису в любви и верности.

ШУЙСКИЙ.
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан Богом,
До гроба ты хранитель мой.
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался…

Вы, может быть, думаете, что это письмо Татьяны? Нет, это Пушкин. Можно ли лучше, чем его словами, объясниться в любви к царю? Выглядит, конечно, жутко и смешно, а главное — точно.

Красный рояль, банкетный стол, бояре отговорили приветственные речи (все и всё «из Пушкина»), на очереди следующий номер ритуальной программы.

БОРИС. Теперь пойдём, поклонимся гробам почиющих властителей России.
ШЕФ ПРОТОКОЛА. Гробы уже доставлены.
БОРИС. Вот, всё у нас так. Меры не знаете!
ШЕФ ПРОТОКОЛА. А-а-а-а…
БОРИС. Ладно, раз уж привезли — заносите, открывайте.

Кремлёвский народ заносит гробы, открывает, и — вот они, наши исторические скелеты; нечего нос зажимать.

Читайте также: Как определить какого пола щенок

Сбоку вдоль стенки сидят два десятка баб, сидят долго, терпеливо, молча. Кто-нибудь успевает подумать: «Что за бессмысленная массовка?» Потом наконец наступает их черёд спеть царю и боярам. «В парке Чаир распускаются розы», «Бесаме мучо», «Облака плывут, облака»… Что ж, так всегда — артисты ждут и час, и два, и три, пока кончится торжественная часть и они споют начальству всё то, что любит начальство, а потом им хорошо заплатят и выпить дадут, а у самых симпатичных будет ещё одна понятная обязанность.

Борис Годунов — Тимофей Трибунцев. Фото: Михаил Гутерман

…Вы читаете попытку описать спектакль Дмитрия Крымова. Это спектакль больного времени. Но он удивительно здоров, стальные нервы, острые глаза, зверский ум — жестокий, остроумный, полный любви к стране и истории. Он всё видит, но… Если вам покажется, что он ненавидит, задумайтесь, что именно он ненавидит, и не приписывайте ему свои чувства.

«Борис Годунов» — опасная пьеса. При всей своей гениальной художественной высоте она содержит жуткий заряд: не против монархии, а против гнилого, больного, но невероятно живучего механизма. Ужас и насмешка — вот чувства, которые вызывает «двор», дворцовая жизнь. Бояре (скоморохи, юродивые, шуты) — все угодливы до потери сознания; буквально в обморок падают. От царя терпят всё — издёвки, побои. Поэтому трудно отличить верхних бояр от низкой челяди. Если раздеть, если видеть только мимику — не отличишь. Спасает боярская шуба — знак высокого положения.

Откуда этот заряд гнева, презрения и насмешки? Оттуда, из Михайловского, из бессрочной ссылки, где автор сидел, резонно предполагая, что в любую минуту ссылку всемилостиво заменят на каторгу. Буквально.

Этот заряд невозможно извлечь из пьесы. А извлечёшь — останется развесистая клюква в сахаре — Пушкин исчезнет. Даже он сам не сумел этого сделать, жаловался в письме Вяземскому в ноябре 1825-го: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию — навряд, мой милый. Хоть она и в хорошем духе писана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!»

И не забудем первое название, которое автор дал своей пьесе — «Комедия о настоящей беде Московскому царству, царе Борисе и Гришке Отрепьеве».

Трагедию 40 лет не пропускали на сцену, её освободили в 1865-м, даже крепостных освободили раньше.

На нашей памяти Любимову на Таганке запретили «Годунова» в 1983-м. На престол взошёл Андропов, а со сцены звучали бы слова боярина:

ШУЙСКИЙ.
Какая честь для нас, для всей Руси!
Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,
Зять палача и сам в душе палач,
Возьмёт венец и бармы Мономаха.

Этот номер не прошёл, Любимова лишили гражданства.

…Царь Борис хотел быть хорошим, а жизнь заставила быть сволочью и убийцей. Мы-то, в ХХI веке, знаем, что царствовать ему недолго, но ведь сам он этого не знал, бояре не знали.

Жуткий Самозванец (больной, урод, косноязычный, хилый, дёрганый), но чтоб свалить Бориса и такой годится. (Потом его, конечно, убили и даже из пушки им выстрелили в сторону Польши — иди, откуда пришёл.)

Раболепные бояре, покорно переносящие любое издевательство царя, пока он силён, мгновенно (на наших глазах, буквально в одну секунду) превращаются в убийц. То есть они и прежде были убийцами, только эта их беспощадность проявлялась по отношению к врагам батюшки-царя. А царь (в бреду он что ли?) приказывает им клясться в верности своему сыну. Верность? Только что он был царевич, но смерть Бориса — смертный приговор для мальчика. В пьесе это слова народа.

Вязать! Топить борисова щенка!
Да гибнет род Бориса Годунова!

Умирающий Борис пытается дать сыну последние наставления, но болезнь смертельна, язык заплетается, он мучительно вспоминает «самое важное»: отменить казни, избрать надёжного советника… Тут в царе просыпается отец: «Мой руки перед едой, чисти зубы два раза в день»… Но всё бесполезно. Мальчик не нужен, обречён, зубная щётка ему больше не понадобится.

Царь Борис прощается с царевичем. Тимофей Трибунцев и Леонид Жаров. Фото: Михаил Гутерман

В спектакле Крымова вы увидите феноменальные актерские работы Тимофея Трибунцева, Марии Смольниковой, Инны Сухорецкой. Вы увидите такое, чего не видели никогда. Прилетит настоящий чёрный ворон, каркнет «Nevermore!» (никогда), и зрителей охватит ужас… Увидите смерть Московского царя — да такую, что сам Тарантино ахнул бы от восторга (и от зависти): за красным роялем сидит царевич, а на рояле стоит отец, который только что бормотал державные наставления, но смерть пришла, и царь Борис рухнул. Думаете — на рояль? Нет, он пробил рояль насквозь и исчез в груде обломков. А к мальчику в полной тишине двинулись бояре, обступили, а когда расступились, Василий Шуйский — Михаил Филиппов не спеша вытирал руки белым платком. На платке — красные пятна.

Свежие записи
- Шторы для кухни с балконом без окна: как выбрать идеальный вариант?
- Шторы для кухни с балконом: практичность и стиль в одном!
- Общий балкон в многоквартирном доме: особенности и правила использования
- Минеральная вата для утепления балкона изнутри: особенности и преимущества
- Мансарда с балконом в частном доме: особенности и преимущества