Мальчик которого растили как собаку

31 рецензия и отзыв на книгу «Мальчик, которого растили как собаку»

В издательстве «Бомбора» вышла книга «Мальчик, которого растили как собаку. И другие случаи детских психологических травм и исцелений из практики психиатра». Ее написали психиатр Брюс Перри и научная журналистка Майя Сал

Книга «Мальчик, которого растили как собаку», авторов Перри Б., Салавиц М., отрывок из книги, отзывы читателей, рецензии экспертов. ? Подарок при покупке, возможна бесплатная доставка!

Брюс Перри «Мальчик, которого растили как собаку» — социально-просветительский проект — Азбука семьи

Мальчик, которого растили как собаку

Раньше считалось, что дети способны легко восстанавливаться даже после тяжелейших потрясений, а большинство психологических травм просто забывают. Однако многолетние исследования доказывают: трагические события оказывают огромное влияние на личность ребенка и вызывают глубокие нарушения психики.

Всемирно известный психиатр Брюс Перри на протяжении десятилетий работал с тяжело травмированными детьми: пережившими геноцид, ставшими свидетелями убийств, жертвами физического или сексуального насилия, жесткого обращения. Через истории своих маленьких пациентов Перри раскрывает удивительную способность мозга к исцелению и трансформации. Сочетая результаты научных исследований и неожиданные подходы к лечению, доктор доступно объясняет, как можно облегчить страдания детей и помочь им вырасти здоровыми взрослыми.

Скидка 15 – по промокоду GOOD15 за заказ от 1000 рублей Скидка 20 – по промокоду GOOD20 за заказ от 2000 рублей Скидка 25 – по промокоду GOOD25 за заказ от 2500 рублей

Оформите заказ на сайте Эксмо и получите в подарок любую книгу из специальной подборки на выбор и скидку 20% на каталог книг «ЛитРес»! Акция действует по 30 июня 2022г.

Характеристики

Название на языке оригинала: The Boy Who Was Raised as a Dog: And Other Stories from a Child Psychiatrist’s Notebook—What Traumatized Children Can Teach Us About Loss, Love, and

Обложка Мальчик, которого растили как собаку Брюс Перри, Майя Салавиц

Обложка сзади Мальчик, которого растили как собаку Брюс Перри, Майя Салавиц

Обложка сбоку Мальчик, которого растили как собаку Брюс Перри, Майя Салавиц

Вместе дешевле

#name#

Отзывы

Как давний поклонник подобной литературы. скажу: это книгу важно прочитать всем и каждому, кто собирается стать родителем. Читаю ее уже неделю — сам Перри так и говорит: не торопитесь, читайте постепенно. Это именно та книга, которую нельзя читать залпом. Ее нужно переваривать. Параллельно смотрю документалки про убийц и о боже мой какой эффект. Прямо теория-практика получается. Это блестящая работа. «Зачем читать подобное?» — спрашивают меня знакомые. Чтобы не косячить, друзья мои. Чтобы сильнее полюбить людей — взрослых и маленьких. Мы все родом из детства. И плохими не рождаются. Брюс Перри подробно объяснил, почему. На самом деле у меня столько эмоций, столько мыслей на счет этой книги, что в отзыв всего не уместится. Но я совершенно искренне вам это рекомендую.

Отзыв к произведению Брюса Перри, Майи Салавиц «Мальчик, которого растили как собаку».
Ещё до того, как эта книга попала ко мне, я уже заочно была знакома с ней и очень хотела ее прочитать.
11 марта 2021 года я участвовала в первой в России конференции «Детская психологическая травма», организованной социально-просветительским проектом «Азбука семьи».
Спикерами в данной конференции были знакомые многим Людмила Петрановская, Стейси Ганьон, Нильс Питер Рюгаард, Диана Машкова, а также Брюс Перри — автор книги «Мальчик, которого растили как собаку».
Ещё во время прослушивания выступления Брюса Перри меня привлёк новый подход к детской психологической травме.
И вот такая долгожданная книга в моих руках.
Само название книги заставляет обратить на неё внимание.
Работая уже несколько лет с детьми, оказавшимися в трудной жизненной ситуации или в социально-опасном положении, с детьми, пережившими насилие, жестокое обращение, каждый день видя, как все это накладывает отпечаток на нынешнюю и дальнейшую жизнь детей, — возникает острое желание помочь изменить траекторию жизни, развития личности, сознания каждого травмированного ребёнка.
Эта книга — совершенно новый подход к понятию «детская психологическая травма» и к последствиям, которые она приносит в жизнь детей.
Часто возникают вопросы, когда ребёнок из деструктивной, опасной семьи попадал в комфортную, гармоничную среду, либо в новую семью; и, несмотря на хороший уход, адекватное воспитание, у большинства детей проявлялись острые проблемы в той или иной сфере жизни (не связанные с проблемами именно подросткового возраста; либо возрастные кризисы были излишне сенсибилизированы).
Интересно объяснение Брюсом Перри данного феномена с точки зрения развития мозга и влияния травмы на искаженное развитие мозга в посттравматическом периоде и в дальнейшей жизни ребёнка, а потом и взрослого человека. Как я поняла, если мозг ребёнка травмирован в раннем детстве, а у кого-то и во внутриутробном периоде, то развитие мозга в дальнейшем идёт уже по искаженной траектории. Вот в этом, по мнению Брюса Перри, — причина многих психологических и социальных проблем детей и взрослых, получивших в детстве травму.
Я согласна с автором, что таким детям нужен «особый» подход, «особая» помощь, особенно если самые близкие и родные люди по каким-либо причинам не в состоянии помочь своим беззащитным детям, которые не могут самостоятельно, без помощи справиться с травматическим переживанием.
Я рада, что эта книга попала мне в руки, рада, что прочитала ее.
Эта книга помогла мне задуматься о многом.
Теперь произведение Брюса Перри будет моей настольной книгой, таким своеобразным рабочим и жизненным инструментарием.
Рекомендую к прочтению!

Брюс Д. Перри, Майя Салавиц: «Мальчик, которого растили как собаку». Рецензия

Рецензии

Брюс Д. Перри, Майя Салавиц. «Мальчик, которого растили как собаку». «Бомбора», 2021. — 448 с.

Автор
Редакторы

Большинство людей никогда не столкнутся с ужасами, которые довелось испытать маленьким пациентам из «Академии детской травмы» и их родителям. Но хотя некоторые семьи хуже других, никто не вырастет полностью здоровым, и потому понимание того, как детский мозг реагирует на стресс и какие биологические процессы лежат в основе этого, важно для каждого из нас. В этой книге вы познакомитесь с несколькими детьми и увидите, какой след оставляет травмирующий опыт на психике ребенка, как он влияет на его личность и способности к развитию.

Оценка «Биомолекулы»

Качество и достоверность: 10/10
(0 — некачественно, 10 — очень качественно)

Легкость чтения: 10/10
(0 — очень сложно, 10 — легко)

Оригинальность: 9/10
(0 — похожих книг много, 10 — похожих книг нет)

Кому подойдет: родителям, преподавателям, психиатрам, а также всем, кто хочет больше узнать о детской травме.

Об авторах

Брюс Перри

Рисунок 1. Брюс Перри

Брюс Д. Перри — психиатр, в настоящее время старший научный сотрудник Академии детской травмы в Хьюстоне и профессор психиатрии и поведенческих наук в Медицинской школе Файнберга. Клиницист и исследователь в области детского психического здоровья и нейробиологии. С 1993 по 2001 год был профессором-исследователем психиатрии в Медицинском колледже Бейлора и главой психиатрии Техасской детской больницы. Он также является автором нескольких книг.

Майя Салавиц

Рисунок 2. Майя Салавиц

Майя Салавиц — журналистка и автор, специализирующийся на популяризации психологии и государственной политике. Наиболее известная ее книга — Help at Any Cost: How the Troubled-Teen Industry Cons Parents and Hurts Kids («Помощь любой ценой: как индустрия проблемных подростков идет против родителей и причиняет боль детям», на русском языке не издавалась).

Книга написана легким языком, хотя и повествует о тяжелых событиях. Благодаря работе обоих авторов она получилась не только научно достоверной, но и интересной, и заставляет по-новому взглянуть на явление психологической травмы.

В 10 из 12 глав книги авторы описывают по одной истории из практики доктора Перри (увы, не все из них заканчиваются хорошо). Параллельно доктор рассказывает и собственную историю: о том, с какими трудностями ему пришлось столкнуться в своей карьере и об ошибках, которые на этом тернистом пути допускали он и другие люди. Достаточно много авторы пишут о проблемах в детской психиатрии и в законодательстве касательно защиты детей. Как ни удивительно, оказывается, что люди, работающие с травмированными детьми (органы опеки, детские сады, школы и приюты) часто не обладают даже базовыми знаниями о детской психике.

К сожалению, преобладавшее мнение о детской травме в то время — и оно в значительной мере сохраняется до сих пор — сводилось к „психической устойчивости“ и „быстрой восстанавливаемости“ детей

Доктор Перри в одной из глав приводит случай, когда при посещении места преступления он заметил троих детей, ставших свидетелями убийства. На вопрос о том, как с ними быть, его коллега ответил, что дети быстро восстанавливаются и что с ними все будет в порядке. Но вся эта книга служит наглядной иллюстрацией, почему таким детям требуется помощь.

Один из авторов — психиатр-клиницист, поэтому от книг на схожую тематику (которых, надо сказать, не так уж много) ее отличает обилие достоверных источников и глубина погружения в проблему. Как психиатр, он хорошо представляет, что лежит в основах того или иного стрессового поведения и что происходит с нервной и эндокринной системой его пациентов. Доктор Перри внес новое понимание в текущие на тот момент методы лечения как исследователь, и его книга в подробностях проводит нас по этому пути.

Здесь вы узнаете о детях, с которыми он сталкивался в своей практике: пережившими сексуальное насилие в раннем возрасте, ставшими свидетелями убийства, росшими в полной изоляции от общества, а также о детях из секты и детях, пострадавших в результате деятельности органов опеки. В последнем случае автор стал свидетелем полномасштабной «охоты на ведьм», развернувшейся в 1993 году, последствия которой в Техасе видны до сих пор.

Автор не раз возвращается к теме социальных связей между людьми и напоминает об их важности. Название книги совпадает с названием шестой главы — в ней описан случай, когда мальчик пять лет провел среди собак, будучи почти полностью изолированным от других людей. Это не единственный подобный случай, но, пожалуй, самый яркий.

Правда в том, что вы никогда не сможете полюбить себя, если не будете ощущать любовь других людей. Способность к любви невозможно развить в изоляции от общества

Этой фразой психиатр подытоживает в одиннадцатой главе несколько описанных им случаев. Он объясняет, как важно для травмированных детей сформировать здоровые отношения с окружающими их людьми, и что порой именно любовь позволяет им вернуться к нормальной жизни.

В заключение автор приводит методику, которую их клиническая группа разработала в составе «Академии детской травмы» — модель поэтапной неврологической терапии (ПНТ). Благодаря ей можно наглядно и динамично описывать каждого пациента вместо того, чтобы ставить неточные и потенциально вредные диагнозы, и в последнее время ее берут на вооружение все больше и больше психиатров. Более 90 крупных медицинских учреждений включили ПНТ в свою клиническую практику (к сожалению, ни одно из них не находится в России). И, конечно, она требует аккуратного и добросовестного использования.

Мы продолжаем наши исследования. Дети и семьи, с которыми мы работаем, продолжают учить нас; коллеги из разных культур и научных дисциплин тоже продолжают делать это

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра

 - Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра

Книга от прекрасного психиатра, который доказал, что детские травмы несут огромный вред в будущем для человека.

Каждая глава — новая история нового ребёнка. Мне безумно было сложно читать эти истории, и хватало меня максимум на 2 в день, а то и несколько дней.

Я просто в шоке от человеческой жестокости. Как же мне жаль, что каждый ребенок из данной книги прожил все эти страшные истории.

Эта книга должна лежать на полке у каждого родителя, что б они понимали последствия воспитания. Надеюсь после прочтения книги люди поймут, что выражение «дети пластичны» или » да он/а даже не вспомнит» не должны больше всплывать в лексиконе.

4.5 ¡Viva el cerebro!

после прочтения этой книги хочется оправдать многих гадких людей, встреченных в жизни, тем, что они могли пережить детскую травму или пренебрежение в раннем возрасте. не только оправдать, но ещё и пожалеть. хех. понравился баланс между стремлением авторов вызвать у читателя сочувствие и эмпатию к пережившим серьёзную травму детям и облечённым в удобоваримую форму разъяснением физиологических, психологических, медицинских закономерностей развития мозга, психики и человеческого организма в целом. приятно и страшно осознавать, что наш мозг так сложен. приятно, потому что он интересен, обладает потенциалом, который невозможно никак заранее определить; страшно, потому что он так хрупок и значительно подвержен влияниям извне. мне кажется, что книгу неплохо было бы почитать будущим родителям.…

5 очень советую

Просто. Научно. Трагично. Полезно. Человечно

5 Теперь моя настольная книга.

Бытует мнение, что дети отличаются психической устойчивостью, что их мозг — это полнейший пластилин и что даже если ребенок стал свидетелем какой-либо трагедии, то его мозг может с легкостью вытеснить эти воспоминания.

Увы, это огромное заблуждение.

Автором этой книги является доктор медицинских наук и детский психиатр Брюс Перри, который рассказывает нам о поэтапном неврологическом подходе для лечения детей, подвергшихся жестокому обращению и переживших психическую травму. На примерах случаев, которые были в его практике, он даёт понять читателю, как те или иные моменты жестокости, «недолюбленности», безразличия могут привести к самым страшным последствиям.

Бойфренд матери насиловал девочку с самых ранних лет, вследствие чего она стала воспринимать саму себя как сексуальный элемент…

В своей книге психиатр Брюс Перри описывает различные истории своих пациентов, в данном случае травмированных детей, переживших ужасные потресения в детстве. События изложены в хронологическом порядке, благодаря чему мы можем наблюдать, как автор с каждой последующей историей набирается опыта, что располагает читателя к его личности.

В прошлом и даже сейчас распространено мнение, что психика детей является «пластичной», что дети способны быстро восстанавливаться от полученных психологических травм. Брюс Перри опровергает это заблуждение благодаря своему многолетнему опыту на практике, а также подкрепляет свои аргументы строением мозга и психики детей.

Каждая глава — это отдельная история очередного пациента, которые пережили в детстве ужасные потрясения, будь то сексуальное насилие,…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

5 Книга, которая претендует на звание лучшей из прочитанных в 2021

Брюс Перри — американский психиатр. Больше 30 лет он работает с детьми, пережившими раннюю травму, насилие или заброшенность. Параллельно он изучает, какое влияние детские травмы оказывают на развитие мозга и нашу дальнейшую жизнь.

Среди его пациентов: • мальчик, который провёл первые несколько лет своей жизни в собачьем питомнике (буквально в клетке и на цепи) • девочка, пережившая сексуальное насилие в 3 года • дети членов секты, чьи родители сгорели заживо при штурме сектантского лагеря • девочка, которой пришлось наблюдать, как убивали её родителей • жестокий убийца, чьи действия стали прямым следствием травмы первых лет жизни

и ещё несколько десятков детей с не менее ужасными историями.

Когда Перри только начинал работу, наука считала, что психика детей пластична и легко…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

Брюс Перри – «Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра» Немного об авторе. Брюс Перри психиатр из Америки. Долгое время он исследовал влияние психологических травм человека в раннем детстве на его дальнейшее развитие мозга и психическое и физическое здоровье. В издании он поведает нам несколько историй из собственного опыта. Примечательно, что с самого начала он не преподносит себя как мастера психотерапии, и это очень располагает читателя. Брюс признается, что часто он был в смятении, был вынужден обратиться к более старшим коллегам по «цеху» за помощью или консультацией. Перед нами несколько историй. Истории людей, которые обратились к одному человеку. Сколько еще не обратились? А сколько еще обратились? Тысячи? Сотни тысяч? Для начала хочу…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

5 Лозунг этой книги, посыл, который кричал с каждой страницы — Любите своих детей!

Это не художественная литература, но от этого не менее интересная, ибо это книга-правда жизни, в которой известный в Америке психиатр рассказывает про возможности и методы избавления «стирания» из памяти нанесенных в детстве психологических травм (насилия, избиения). Что мы знаем о ПТСР? Всего лишь что это посттравматическое стрессовое расстройство. А почему оно бывает и как переносят его дети?! В этой книге много написано ситуаций и примеров из жизни, методов лечения и избавления от проблем в жизни таких детей и их родителей, ведь они страдают не меньше. Название книги идет из одного описанных в этой книге случаев, но меня лично зацепили гораздо больше другие случаи: девочки, которую насиловал парень её матери; мальчика из российского детдома, усыновленного американцами, который в 7 лет…

Брюс Перри «Мальчик, которого растили как собаку»

 Купить книгу на ЛитРес

Социально-просветительский проект «Азбука семьи» совместно с Благотворительным фондом «Солнечный город» организуют бесплатную конференцию «Детская психологическая травма». На ней выступят детские психиатры, семейные психологи, специалисты по работе с детьми. Цель конференции — рассказать, как травма влияет на психическое, умственное и физическое развитие детей и что могут сделать взрослые для профилактики и преодоления последствий психотравм. Семинар проводится в сотрудничестве с Московским государственным психолого-педагогическим университетом в рамках цикла научных семинаров «Благополучие детей» (научный руководитель Семья Г.В., д.психол. наук, профессор кафедры возрастной психологии им. А.Ф.Обуховой МГППУ).

Программа конференции

11 марта 2021 года

15:00 Людмила Петрановская, семейный психолог, педагог, публицист, основатель Института развития семейного устройства, Россия

16:00 Брюс Перри, психиатр, доктор медицины, доктор философии, руководитель нейросеквенциальной сети и старший научный сотрудник Академии детской травмы (Child Trauma Academy), Хьюстон, США.

17:30 Стейси Ганьон, усыновитель, автор и ведущая курсов по детской психологической травме, специалист по работе с приемными семьями, США.

19:00 Нильс Питер Рюгаард, психолог и генеральный директор www.fairstartfoundation.com по глобальному обучению воспитателей. Лауреат премии Американской ассоциации психологов за международную гуманитарную работу 2020 года, Дания.

20:30 Диана Машкова, педагог, автор курсов родительской осознанности, основатель АНО “Азбука семьи”, Россия.

Часть секций пройдет с синхронным переводом с английского языка на русский.

Информационные партнёры конференции: УСЫНОВИТЕ.РУ, LETIDOR.

Благотворительные экземпляры книг Брюса Перри «Мальчик, которого растили как собаку» и Нильса Питера Рюгаарда «Дети с нарушением привязанности» предназначены для родителей и специалистов.

  • Цели издания:
    распространение базовых знаний о детской психологической травме и ее последствиях; повышение качества работы с детьми-сиротами
  • Целевая аудитория благотворительного тиража:
    в подарок сотрудникам детских домов, специалистам органов опеки, педагогам, воспитателям, приемным родителям и кандидатам

Брюс Перри «Мальчик, которого растили как собаку»

Автор саммари: Диана Машкова, писатель, мама пятерых детей, четверо из которых приемные.

Брюс Перри

Знаменитый американский психиатр, психотерапевт, доктор медицинских наук и доктор философии. В 1990 году основал «Центр изучения детской травмы» (Center for the Study of Childhood Trauma), который позже стал всемирно известной «Академией детской травмы» (ChildTrauma Academy). Исследования и разработки доктора Перри в области охраны психического здоровья детей перевернули представления о детской психологии и последствиях психологической травмы для ребенка.

Доктор Перри рассказывает девять реальных историй детей, которые пережили в раннем возрасте серьезные психологические травмы и стали его пациентами. Потеря родителей, выживание в секте, жестокое обращение, сексуальное насилие, пренебрежение нуждами, жизнь среди собак – ни одно подобное событие не проходит бесследно. Но как именно травма влияет на детскую психику? Что происходит с мозгом ребенка? И что делать, чтобы вернуть травмированным детям психическое и физическое здоровье? Автор книги самым подробным образом отвечает на все эти вопросы.

Аннотация

До недавнего времени во всем мире – Россия не стала исключением – был популярен опасный миф о «пластичности детской психики». Взрослые считали, что события раннего детства не имеют на ребенка никакого влияния: «Поплачет, и забудет». Накричали? Наказали физически? Потерял семью? Он маленький, вырастет, и не вспомнит. Даже ученые и специалисты до 90-х годов прошлого века чаще всего считали, что возможности и особенности мозга человека обусловлены лишь генетическими факторами. Ни среда, ни события, происходящие с ребенком, на функции мозга якобы не влияют.

Брюс Перри, всемирно известный психотерапевт, создатель и руководитель «Академии детской травмы» первым опроверг этот стереотип. Практическая работа с травмированными детьми помогла ему открыть глаза на многие связи между событиями в жизни детей и их поведением. От истории к истории ребенка доктор Перри совершенствуется, параллельно продолжая научные исследования и проверяя свои теории на практике. Шаг за шагом он меняет подход к терапии детей, доказывая влияние травмы на развитие, поведение, самоощущение и здоровье ребенка. Брюс Перри настаивает на том, что ребенка формирует окружение, среда и события, которые ему довелось пережить.

Книга Брюса Перри «Мальчик, которого растили как собаку» рассказывает о пути большого ученого, совершающего важные открытия в психотерапевтической работе с детьми. Она описывает изменения в системе защиты детства в Америке, которая до конца прошлого века лишь на бумаге отстаивала интересы детей, а на деле – по словам автора – оказывалась слепой. Россия сегодня только вступает в эпоху переосмысления психологии детства, отношений между взрослыми и детьми, поэтому книга будет полезна всем родителям, специалистам, учителям и воспитателям без исключения.

Научные выкладки, истории детей, особенности системы представлены в книге самым ясным и живым языком, что позволяет читателю свободно воспринимать сложную информацию. И понимать суть современного подхода к терапии травмы, в который Брюс Перри внес неоценимый вклад.

Саммари

Предисловие

В начале 1980-х научный мир не учитывал последствия психологических травм. Однако первые же экспериментальные исследования молодого специалиста Брюса Перри показали, что стресс и травматические события – особенно в раннем возрасте – негативно влияют на развитие головного мозга ребенка. Происходят изменения в морфологическом и химическом составе мозговой ткани, которые в свою очередь воздействуют на поведение человека.

Клиническая работа доктора Перри с проблемными детьми в психиатрической больнице лишь подтвердила результаты исследований. Брюс Перри изменил подход к лечению – он первым начал учитывать историю ребенка, пережившего жестокое обращение, и признал существование посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у детей. Он доказал, что стресс для ребенка гораздо более разрушителен, чем для взрослого. И при этом по его оценке примерно 40% детей переживают хотя бы одну потенциально травмирующую ситуацию до 18 лет. Это смерть одного из родителей или братьев-сестер, длительное пренебрежение нуждами, насилие, в том числе сексуальное, несчастные случаи, природные катаклизмы. В России – если принять во внимание низкий уровень жизни, распространенность зависимостей, частоту семейного насилия и наполненность детских домов – эти цифры могут быть даже выше.

Для трети детей, переживших травму, она выливается в серьезные психологические проблемы. Также люди, пострадавшие в детстве от психотравмы, подвержены сердечно-сосудистым, онкологическим, аутоиммунным заболеваниям и ожирению. Как именно повлияет травма на будущее ребенка, во многом зависит от поведения близких ему взрослых.

Глава 1: Мир Тины

Тина была первой пациенткой доктора Перри. Первое, что сделала темнокожая девочка восьми лет, оставшись наедине с терапевтом – забралась к нему на колени и стала расстегивать молнию на брюках мужчины.

Поиск причины такого странного поведения привел доктора Перри к истории ребенка. Сара, мамы Тины и еще двух малышей, растила их одна и вынуждена была много работать. В период с 4 до 6 лет Тина вместе с другими детьми оставалась с соседкой по площадке. Соседка в свою очередь поручала малышей своему 16-летнему сыну, психически нездоровому подростку. Он связывал детей, насиловал их с помощью разных предметов и угрожал убить. Когда все раскрылось, сына соседки судили, но механизм негативных последствий уже был запущен. Тина не могла учиться в школе, отказывалась подчиняться взрослым, проявляла агрессию и пыталась вовлечь детей в сексуальные игры. При этом никто из взрослых, включая врачей, не связывал «странностей» поведения девочки с многократно повторявшейся травмирующей ситуацией.

Работа с Тиной началась в 1987 году. Брюс Перри был аспирантом Чикагского университета, возглавлял лабораторию нейрофизиологии, изучал механизмы стресса, но это мало помогало ему в понимании того, как работать с Тиной. Первым шагом, который он сделал интуитивно, была попытка наладить обычный контакт взрослого и ребенка – он снял Тину с колен, положил перед ней набор картинок для раскрашивания и всю сессию они раскрашивали каждый свою картинку, изредка обмениваясь репликами.

Сессии с Тиной продолжались три года. Доктор учил девочку отвечать за свое поведение, управлять им. У них сложился контакт. Тина перестала «недопустимо» вести себя в школе. Она выполняла задания, слушала взрослых и не дралась с детьми. Ее речь стала лучше.

Однако за две недели до ухода из клиники доктор Перри узнал, что десятилетнюю Тину застали за недопустимым занятием в школе — она занималась сексом со старшеклассником. Он понял, что результат лечения оказался поверхностным. Тина научилась скрывать нежелательное поведение, но основная проблема не ушла — детская сексуальная травма управляла ребенком на уровне памяти мозга: девочка старалась предупредить желания мужчин, чтобы не быть наказанной и избитой. У нее сформировался ложный и опасный образец отношений с противоположным полом.

«Мне следовало гораздо больше узнать о том, как работает мозг, — пишет автор, — как мозг изменяется, и изучить системы, которые взаимодействуют при этом, прежде чем я мог даже начать работу – желая добра – с такими пациентами, как Тина, жизнь и память которых были изуродованы ранней психологической травмой».

Доктор продолжал исследования в области нейробиологии, пытаясь найти ответ на вопрос, как поведение травмированных детей, их отставание в речи, развитии, их агрессия и другие негативные проявления связаны с функциями мозга. Он выяснил, что мозг детей формируется под влиянием условий их жизни и их истории. 100 миллиардов нейронов (клеток головного мозга) создаются и постепенно организуются в сети, выполняющие ту или иную функцию с момента первого шевеления в утробе матери и до взросления ребенка. Сложная архитектура мозга устроена в иерархическом порядке – от нижней части дна до верха, из внутренней части к поверхности. В основе формирования – ствол мозга, затем средний мозг, лимбическая система и кора головного мозга. Первыми развиваются основные и самые простые системы. Ствол мозга завершает свое развитие в утробе и в раннем детстве. Средний мозг и лимбическая система разрастаются в первые три года жизни. Сложнее всего устроена кора головного мозга, это венец архитектуры. Она завершает формирование лишь в двадцатилетнем возрасте и даже позднее. Ствол основного мозга регулирует такие функции как температуру тела, дыхание, артериальное давление. Средний мозг и лимбическая система управляют эмоциональными реакциями, которые определяют поведение – страх, ненависть, любовь или радость. Кора головного мозга регулирует самые сложные человеческие функции – речь и язык, абстрактное мышление, способность к планированию и обдумыванию решений. Все системы мозга при благоприятном развитии ребенка действуют слажено.

Однако полученные в периоды раннего развития и взросления травмы наносят мозгу серьезный урон: изменения в работе систем и, как следствие, дисфункцию тех или иных структур мозга. Тина, пережившая насилие, демонстрировала признаки аномалий практически во всех отделах мозга. У нее были проблемы со сном и вниманием (ствол головного мозга), контролем двигательной активности и координацией движений (средний мозг и кора головного мозга), определенная задержка развития и нарушения социальных навыков (лимбическая система и кора головного мозга), а также проблемы с речью (кора головного мозга). У Тины было сложное состояние — постравматическое стрессовое расстройтво (ПТСР).

Глава 2: «Так будет лучше для тебя»

О четырехлетней Сэнди Брюс Перри узнал от адвоката Государственного попечительского совета в 1900 году. От девочки были нужны показания в суде, которые касались событий годичной давности – маму ребенка изнасиловали и убили у нее на глазах, сама Сэнди была ранена. Помощь пришла только спустя одиннадцать часов. Девочку отправили в больницу, где зашили и подлатали физические раны, но травму, нанесенную психике ребенка, оставили без внимания. После чего стали перемещать Сэнди из одной приемной семьи в другую, поскольку опекуны не справлялись с ее сложным поведением – приемные родители не знали о том, что она пережила, и не понимал причин ее истерик.

Сэнди плохо спала, была возбудима, тревожна, вскакивала при малейшем звуке как «травмированные ветераны вьетнамской войны». Она часто «уходила в себя» и невозможно было вывести ее из этого состояния. Она была раздражительна и агрессивна. Боялась столовых приборов, особенно ножей. Категорически отказывалась от молока и даже смотреть не могла на молочные бутылки. Когда раздавался звонок в дверь, девочка тут же пряталась, причем так изобретательно, что опекуны не могли ее найти. Она сидела в своем убежище, раскачивалась и плакала.

Первый сеанс терапии был очень бережным. Только некоторое время спустя дело дошло до главного вопроса: «Что случилось с твоей шеей?». Сэнди не с первого раза, но отреагировала на него – схватила игрушечного кролика за уши и с силой, словно резала, провела по его шее карандашом несколько раз, повторяя: «Так будет лучше для тебя, детка!». Ребенок зациклился на этом действии, доктору Перри пришлось выводить ее из транса. Сэнди рассказала, что в ту ночь, когда пришла в себя, она попыталась «разбудить» маму. Но безуспешно. Тогда она подошла к холодильнику – ей хотелось пить – и взяла бутылку молока. Но когда начала пить, молоко просачивались сквозь разрез на ее горле.

Доктор Перри понял, что в ту ночь организм девочки среагировал единственно верным способом – отстранением (диссоциацией). Мозг «подготовил» тело к неизбежному ранению – кровь отлила от конечностей, замедлился сердечный ритм, чтобы уменьшить потерю крови, нейроэндокринная система выбросила целый поток эндогенных опиоидов – они устраняют боль, способствуют психологической отстраненности от происходящего. Благодаря реакции диссоциации Сэнди выжила. Но состояние отстранения, беспомощности и отказа от контроля стали управлять жизнью ребенка. Девочку поглотил страх. Важным элементом исцеления должно было стать возвращение контроля. Именно на этом и сконцентрировался психотерапевт. Во время всех последующих сессий Сэнди устраивала с ним странную игру – приказывала врачу лечь на ковер лицом вниз и совершала вокруг его неподвижной фигуры разные действия – ложилась сверху, качалась, «кормила» пластмассовыми овощами, жужжала, напевала что-то, и часто повторяла «Так будет лучше для тебя, детка». Брюс Перри подчинялся. Но однажды наступил день, когда Сэнди не уложила доктора на пол, а усадила его в кресло, принесла книгу и сказала: «Читай». Сама она забралась на колени к врачу и стала слушать.

Сэнди осталась в семье своих приемных родителей и прожила с ними до совершеннолетия. Доктор Перри сумел объяснить опекунам странности в поведении ребенка и научил их справляться с ее реакциями на провоцирующие события. Постепенно у Сэнди появились друзья, она пошла в школу и в общении с людьми показывала себя воспитанной девочкой. Она оказалась на удивление сильной. И хотя дети страдают от психологических травм гораздо больше взрослых, у каждого ребенка – как и у взрослого – свой запас прочности. «Мозг одного человека может справиться с травматическим событием, которое сделает инвалидом другого».

Глава 3: Лестница в небеса

В 1993 году Брюсу Перри пришлось столкнуться с самым трудным случаем в своей практике – группой глубоко травмированных детей из лагеря Вако секты «Ветви Давидовой». В секте дети, как и взрослые, жили в условиях постоянного страха. За любую провинность их жестоко избивали – лидер секты Давид использовать толстую деревянную палку, которую называл «помощником». Девочки с 10 лет должны были удовлетворять сексуальные потребности лидера и назывались «невестами Давидовыми». В секте культивировался страх перед «вавилонянами» — неверующими, которые должны были однажды прийти, чтобы всех убить. Каждого в лагере – от мала до велика – готовили к битве, а тех, кто отказывался, жестоко избивали.

В ходе операции спецслужбы освободили 21 ребенка в возрасте от 5 месяцев до 12 лет. Но дети оказались оторваны от своих близких. После перенесенного стресса они все были в тяжелом состоянии, пульс многих ребят и спустя несколько дней зашкаливал, выдавая вместо положенных70-90 ударов в минуту по 160. Когда доктор Перри впервые вошел к детям, четырехлетний мальчик спросил: «Вы здесь, чтобы убить нас?». «Если рядом с детьми есть надежные, хорошо знакомые люди, заботящиеся о них, — пишет Брюс Перри, — дети, как правило, быстрее восстанавливаются, при этом зачастую у них не наблюдается негативных последствий травмы». Но у этих детей никого из близких рядом не было.

Доктор Перри избрал тактику находиться рядом, присутствовать, но не приступать к терапии. В этом ключе он подготовил 12 своих коллег. Задачей психологов было по мере возможность давать детям человеческое тепло, играть с ними, аккуратно взаимодействовать, но ни на чем не настаивать. На ежедневных рабочих совещаниях обсуждались детали каждого контакта с каждым ребенком. Работа с «Давидовыми детьми», наблюдение за их поведением изнутри снова и снова убеждали Брюса Перри в том, как велико групповое влияние на сознание человека. Каждый день он получал новые доказательства того, что человеческий мозг нельзя понять вне контекста условий его жизни. Тактика доктора начала приносить первые плоды, когда спецслужбы предприняли новый штурм. Сектанты ответили на него самосожжением. В огне погибли 80 человек, включая 23 ребенка. А дети, которые ранее были спасены и жили теперь в приюте, стали сиротами.

Через много лет, неформально наблюдая за взрослением «Давидовых детей», доктор Перри узнал, что некоторым из них удалось справиться с травмой, они вели нормальную жизнь, создавали семьи. Однако другие так и остались в посттравматическом синдроме, разрушали все связи, вели асоциальный образ жизни. Причем лучшие результаты были у тех детей, которые попали в самые любящие и заботливые семьи опекунов. Работа с детьми из секты привела ученого к выводам о том, что лучшее лечебное воздействие на травмированного ребенка производят здоровые человеческие отношения с профессионалом и связь с надёжными значимыми взрослыми. Для того чтобы изменить опасные настройки и паттерны внутри ребенка, требуется его полное доверие взрослому.

«Семена новых подходов в работе с детьми, пережившими травму, были посеяны в пепле Вако», — резюмирует Брюс Перри.

Глава 4: Голод кожи

Четырехлетняя Лаура весила всего около 11 килограммов, несмотря на то, что ее держали на высококалорийной диете — кормили через трубочку, вставленную в нос. История болезни — тысячи страниц из 20 клиник, анализы крови, гормональные исследования, биопсия, желудочный зонд, анальный зонд, даже диагностическая лапароскопия – не проясняли картину.

Доктор Перри начал искать разгадку в семье Лауры. Единственной родственницей девочки была ее мама — двадцатидвухлетняя девушка, Вирджиния. Расспросы многое прояснили — оказалось, что Вирджиния не знает своих родителей — мать-наркоманка бросила ее сразу после рождения, а отец был неизвестен. Вирджиния росла в такое время, когда система опеки в Америке считала, что нельзя надолго оставлять грудничков и маленьких детей в одной и той же семье. Вирджинию передавали из семьи в семью каждые полгода. Очевидно, что у ребенка просто не могла сформироваться привязанность – необходимая опора в жизни каждого ребенка.

Только в 5 лет Вирджиния попала в семью, которая полюбила ее и захотела удочерить. Но государство этого не позволило – социальные работники не хотели аннулировать родительские права кровной матери и вопреки здравому смыслу надеялись восстановить отношения, которых никогда не было. Опека продолжилась до 18 лет, после чего Вирджиния обязана была покинуть дом своих приемных родителей, причем им было запрещено общаться друг с другом. Разрушение единственных близких связей нанесло чудовищный удар по девушке. Оставшись одна, Вирджиния быстро забеременела, родила, но мамой себя не почувствовала. Она не знала, что делать. Отец ребенка бросил ее ещё до родов, а сама Вирджиния не чувствовала, что ребенку нужны нежность, прикосновения, объятия, тепло — она не испытала этого в младенчестве и теперь в ней не проснулся «материнский инстинкт». Она не прижимала ребенка к груди, не агукала, не целовала, не гладила малышку — не делала тысячи глупых, но жизненно необходимых каждому младенцу вещей. Не получив любви в раннем детстве, Вирджиния как следствие не умела любить. А Лаура в ответ отказывалась расти: у ребенка возникла глубокая сенсорная депривация. Свои предположения о Лауре доктор Перри подтверждает исследованием 40-х годов, в котором описывается, что более трети младенцев, которые росли в учреждениях и тоже не имели тактильного контакта, умирали к 2-м годам.

Доктор Перри обратился за помощью к опытной приемной маме, которая была заботливой, опытной и очень любила детей. Она вытаскивала своих подопечных из самых тяжелых расстройств, под ее опекой даже самые травмированные дети превращались в ласковых спокойных мальчиков и девочек. Не важно, сколько им было лет – четыре или четырнадцать. Они все становились «ее малышами».

Приемная мама забрала Вирджинию с Лаурой в свою семью, чтобы обучить молодую женщину заботе о дочке. За первый же месяц в ее доме Лаура – в заботе, объятиях, поцелуях и любви — набрала 4.5 килограмма. И это при том, что никаких изменений в питании — в количестве калорий – у девочки не было. Тепло и забота любящей женщины дали Вирджинии то, чего она была лишена в детстве. Нейрофизиологические способности чувствовать радость родительства начали развиваться. Вирджиния и Лаура прожили в приемной семье около года. Но и после того, как они начали жить самостоятельно, продолжили общаться — Вирджиния сняла квартиру неподалеку от дома приемной мамы. Вирджиния поступила в колледж, родила еще одного ребенка, когда они подросли, то хорошо учились в школе. Дети были социально адаптированными, следовали моральным принципам. И все равно, наблюдая за Вирджинией и Лаурой, когда они оставались наедине, можно было заметить в их отношениях отстранённость. Они научились использовать новые социальные ключи, но то, что было потеряно в раннем детстве, осталось глубоко внутри. «Как люди, изучавшие иностранный язык, — отмечает Брюс Перри, — будучи взрослыми, Вирджиния и Лаура никогда не научатся говорить на языке любви без акцента».

Глава 5: Холодное сердце

История Леона, молодого человека из обычной семьи, потрясла меня как родителя до глубины души. В ней — самая наглядная демонстрация чудовищных последствий детских травм и разрушения привязанности. Причем психологические травмы были невольно нанесены ребенку самими родителями.

Леон зверски убил двух девочек-подростков, своих соседок, а потом изнасиловал их тела. Брюс Перри встретился с юношей в тюрьме – его задачей было зафиксировать состояние Леона и выяснить, нет ли в его преступлении смягчающих обстоятельств – психического заболевания или отклонений, которые лишают человека контроля. Встреча поразила самого доктора: Леон не демонстрировал ни малейших признаков раскаяния. Он считал, что девушки были сами виноваты в его действиях.

Доктор Перри встретился с семьей Леона – его матерью, отцом и старшим братом, успешным и эмпатичным парнем. Все трое были раздавлены случившимся, не понимали, как такое могло произойти. Однако по мере разговора выяснились неожиданные факты: мама Леона после рождения второго сына часто оставляла его дома одного на целый день и уходила гулять со старшим. Причин у такого странного поведения женщины было две: во-первых, Леон появился на свет беспокойным младенцем и раздражал мать своими криками, а во-вторых и в-главных, его мать страдала легкой формой умственной отсталости, которая не позволяла ей правильно реагировать на потребности младенца. Старшего сына женщина растила при поддержке и помощи родственников, в поселке, а с младшим она оказалась одна в городе. Муж целями днями работал. Все это привело к антисоциальному личностному расстройству Леона. Его пытались исправить в учреждениях для трудных подростков, но ситуация стала только хуже: травмированные дети рядом с другими травмированными детьми ухудшают свое поведение и модели жизни. Интернаты им не подходят

К сожалению, у истории Леона самый трагичный финал. Девочек не вернуть. Убийца отбывает свой срок. Мозг человека — самый сложный объект во Вселенной. Никогда нельзя заранее предугадать, как скажутся на том или ином ребенке расстройства привязанности и психологические травмы. Леон не справился с ущербом, который ему нанесли в младенчестве в силу наследственности и особенностей своей личности.

Глава 6: Мальчик, которого растили как собаку

Доктор Перри познакомился с Джастином в больнице. Пятилетнего мальчика лечили от пневмонии. Он сидел в клетке-кроватке и не позволял персоналу приблизиться к себе. На появление человека Джастин реагировал как собака – пятился в угол своего убежища и рычал. Он отказывался от еды, размазывал свои фекалии повсюду, куда мог дотянуться и кидался ими в людей. Джастин не умел говорить, не мог ходить, не пользовался горшком, не знал ничего о столовых приборах. Отставание его было чудовищным.

Доктор Перри выяснил, что ребенок родился, когда его маме было всего 15 лет. Девочка-подросток оставила младенца на свою мать и сбежала из дома. Первые 11 месяцев жизни за Джастином ухаживала бабушка, но потом она умерла, и ребенок продолжил жить с ее приятелем, который разводил собак. Тот, ничего не зная о детях, стал воспитывать Джастина вместе со своими питомцами. Через два года ребенку поставили диагноз «статическая энцефалопатия». Сканирование мозга мальчика показало множество отклонений, хотя родился он здоровым.

Доктор Перри переместил Джастина в отдельную палату и сократил количество ухаживающего персонала – ребенку нужны были контакты с постоянными надежными взрослыми, а не вереница чужих людей, которых он боялся. Сам доктор Перри стал каждый день проводить время с Джастином, осторожно выстраивал отношения.

Вскоре к его усилиям присоединился специалист по лечебной физкультуре. Через неделю Джастин научился сидеть и стоять с поддержкой, а через три недели пошел. Следом работу с ребенком начали логопеды. Вскоре мальчику удалось найти приемную семью, в которой всего через несколько месяцев он показал невероятный прогресс. Доктор Перри отмечает, что на его памяти это самое быстрое выздоровление ребенка, жившего в условиях крайней запущенности. Спустя всего два года Джастин пошел в школу. Его приемные родители прислали Брюсу Перри фото мальчика при полном параде, а обороте фотографии было написано его собственной рукой: «Спасибо Вам, доктор Перри. Джастин». Новый положительный социальный опыт, постоянно повторяющийся в безопасной обстановке, возымел громадное влияние на мозг ребенка. Замечательным подспорьем в лечении стала семья – заботливые, любящие и внимательные люди, которые готовы были давать ребенку поддержку, с пониманием относились к его особенностям. «Младенцы нуждаются в любви и внимании в той же мере, в какой им нужны пища, вода, сухая одежда и кров», — резюмирует доктор Перри.

Глава 7: Сатанинская паника

В маленьком городке Гилмер на востоке Техаса социальные службы изъяли из семей 16 детей по причине жестокого обращения. Всем семьям приписывали поклонение культу Сатаны. Началась история с отца семейства, который насиловал своих детей. Из его семьи совершенно обоснованно изъяли 4 ребенка. А дальше ситуация в городе вышла из-под контроля: было объявлено, что это не частный случай, а проделки целой секты сатанистов. Под подозрением оказались семьи друзей и родственников насильника. Детей изымали и помещали в приемную семью, уверовавшую в культ Сатаны. Опекуны хотели вытравить зло из детей и применяли запрещенную и опасную для жизни «терапию удерживания» (взрослый стискивает ребенка и не позволяет ему шевелиться), заставляли бегать по лестнице до изнеможения, причиняли боль. Сотрудники Службы защиты детей поощряли эти средневековые пытки. Дети, которых мучили полоумные опекуны, «раскрывали» не только участие своих родителей в сатанинских ритуалах, в убийствах, в насилии, но и выдавали имена их друзей, которые якобы тоже имели отношение к делу. И тогда изымали новых детей. Так произошло со второклассником Брайаном, разумным серьезным мальчиком, благодаря которому и раскрылась в итоге эта ужасная ситуация.

Брюс Перри работал с группой пострадавших детей. Этот опыт показал, что запуганный ребенок всегда говорит то, что хочет услышать от него взрослый. Даже если это самая ужасная и невыносимая ложь. Терапия помогла многим детям Гилмора справиться с последствием нанесенных им травм и снова лучшие результаты показали те дети, которые могли похвастаться поддерживающим любящим окружением.

Глава 8: Ворон

История Эмбер, девочки 17 лет, началась для доктора Перри в больнице. Девочку нашли без сознания в школьном туалете и привезли в клинику Скорой помощи. Пока доктора пытались понять причину глубокого обморока ребенка, сердце Эмбер остановилось. У ее матери началась истерика, и доктора Перри попросили заняться ею, чтобы врачи могли беспрепятственно работать с Эмбер, которая впала в кому.

Брюсу Перри удалось выяснить у матери, что накануне случившегося звонил ее бывший сожитель, который тайно насиловал девочку в течение нескольких лет, начиная с 7-летнего возраста. Как только ситуация с насилием вскрылась, девочке тогда было 9 лет, мать выгнала сожителя, но вред уже был причинен. Доктор Перри понял, что звонок этого человека напугал Эмбер настолько, что она впала в кому.

Врачи смогли привести девушку в сознание в течение суток. Не сразу, но она рассказала психотерапевту, что когда сожитель матери насиловал ее, она «уходила в безопасное место в своей голове». То есть диссоциировалась. В своем «убежище» Эмбер становилась Вороном — Черной Смертью. Пока продолжались годы насилия, Эмбер не могла учиться, жить нормальной детской жизнью, даже спать — она находилась в постоянном страхе. Постепенно девочка научилась «контролировать» ситуацию — сама давала выпивку сожителю матери и провоцировала его действия. Зато после этого жила относительно спокойно, училась, спала ночами — знала, что он не придет в ближайшее время. Однако в каком-то смысле такой «контроль» усилил психологическую травму – Эмбер испытывала чувство вины.

Последствия травмы остались в жизни Эмбер надолго. Чтобы заглушить внутреннюю тревогу, она резала себе руки. И, пуская себе кровь, теряла связь с миром, превращаясь в сильного Ворона. К счастью, девочке помогла терапия и деликатная поддержка любящей матери. Она заботилась об Эмбер и ни разу не обвинила ее в случившемся, что, к несчастью, делают многие другие матери, оказавшись в похожей ситуации. Постепенно аутоагрессия Эмбер прошла, обмороки прекратились. Она окончила школу, колледж и выбрала профессию соцработника.

Глава 9: «Мама врёт, мама делает мне больно, пожалуйста, вызовите полицию»

Джеймс жил в приемной семье, где кроме него воспитывалось еще трое приемных детей и один кровный. Но именно Джеймс, по словам приемной матери, оказался неуправляемым – он убегал из дома, выскакивал на ходу из машины, пытался выпрыгнуть в окно, да еще и постоянно болел. Мальчику ставили тот же диагноз, что и Леону, убившему двух девочек-подростков, — РРП (реактивное расстройство привязанности). Но если Леон всюду демонстрировал асоциальное поведение, то Джеймс был демоном, по словам опекунши, лишь дома. А в школе и в больнице он вел себя хорошо, по крайней мере, никто на него не жаловался.

Главной загвоздкой в истории Джеймса оказался не он сам, а его приемная мать. Брюс Перри отмечает, что многие дети потеряны для лечения, для психотерапии только потому, что их родители не могут или не хотят изменить вредные поведенческие образцы. Опекунша Джеймса внушала всем, что у ребенка РРП и постоянно меняла врачей, чтобы у мальчика ни с кем не формировалось доверительного контакта. На деле женщина сама травила ребенка, выталкивала его из окна, выпихивала из машины. У нее обнаружился делегированный синдром Мюнхгаузена – недуг, при котором пациент пытается представить больным другого человека. Приемная мать Джеймса причиняла намеренный вред ребенку с целью получить поддержку и внимание врачей, соцработников, общества. А те «велись» на ее рассказы, поскольку в детской психиатрии принято навешивать ярлыки аутизма, шизофрении и других расстройств вместо того, чтобы признать тяжелый посттравматический синдром.

Опекуны Джеймса, когда реальная ситуация вскрылась, были лишены родительских прав в отношении всех 5 детей, включая кровного. Эта история напомнила доктору Перри о том, как важно создавать детям безопасное пространство, чтобы услышать правду. О том, как важно слушать детей. И еще больше убедила в верности выбранного им пути по распространению знаний — образовательные усилия должны охватить всех взрослых, которые взаимодействуют с пережившими травму детьми. Без знаний невозможна адекватная помощь.

Глава 10: Доброта детей

История Питера, 7-летнего мальчика из России, кричит: «детские дома не помогают детям, они наносят им вред».

Питера усыновила американская семья, когда ему было 3 года. Спустя 4 года жизни с любящими родителями он все еще вел себя как младенец. У него были отставания в речи, в развитии, проблемы в счете и, как следствие, трудности социализации в школе. Причина тому была только одна – длительная депривация в детдоме. Первые три года Питер рос на «складе детей» — в доме ребенка. 60 детей в группе и всего 2 сотрудника, которые делали обходы для кормления и смены пеленок. Никакого взаимодействия, контакта, ни единой возможности оказаться у взрослого человека на руках, услышать ласковое слово или получить нежное прикосновение. В результате тотальной сенсорной депривации ребенок в три года не говорил, не ходил, раскачивался и сосал собственный палец. Раскачивания и сосание пальца сохранились до 7 лет, несмотря на усилия родителей, которые уже были в отчаянии и валились с ног от усталости после четырех лет усилий, которые мало к чему привели. Отделы мозга Питера, которые не стимулировались в младенчестве, теперь «западали». За первые три года детский мозг вырастает на 85% от размера мозга взрослого человека, если у ребенка есть контакт с собственными взрослыми. Но у Питера этого не было. Он выглядел на 7 лет, а мозг его был развит где-то на годик, а где-то на три.

Брюс Перри инициировал комплексное обследование ребенка и провел магнитно-резонансную томографию мозга. По результатам был разработан маршрут лечения — нейропоследовательный подход, который учитывал последовательность формирования нервной системы. С родителями была проведены разъяснения, что ребенку нужен уход по возрасту, в который он не получал внимания, заботы и был травмирован. Это потребность ребенка, которую нельзя игнорировать. «Питеру очень повезло, вы прекрасные родители, — отметил Брюс Перри. — То, что вы делаете — это героизм».

Ключ оказался в том, чтобы воспринимать ребенка в соответствии с его уровнем развития, а не биологическим возрастом. И поддерживать родителей, которые были истощены эмоционально и физически. В дополнение к усилиям семьи Питер стал получать занятия с логопедом, специалистом по реабилитации, невропатологом, педиатром, а также курс лечебного массаж, уроки музыки и движения. Но главной трудностью оказалась школа. Одноклассники не воспринимали Питера как равного. Дома Питер показывал хороший прогресс, но в школе он испытывал слишком сильный стресс и его состояние моментально ухудшалось. Дети не могли понять, почему 7-летний ведёт себя как 2-летний. Берет без спросу чужие вещи, не понимает, когда молчать, а когда говорить, забирается на колени к педагогу, устраивает истерики. В итоге сверстники стали избегать и бояться Питера, агрессивно реагировать на него. Он был развит интеллектуально, но не догонял ребят в социальном поведении.

С разрешения Питера и его семьи Брюс Перри приехал в школу Питера, чтобы поговорить с его одноклассниками о мозге человека. У доктора был свой план: он намеревался превратить одноклассников Питера в коллектив его «терапевтов». «Мы пригласили Питера в Хьюстон, потому что хотели изучить его удивительный мозг», — объяснил доктор. И стал рассказывать детям о том, как важно, чтобы мозг получал стимулы от прикосновений, разговоров и взаимодействия с людьми. Он объяснил детям, что из-за отсутствия семьи Питер первые три года жил в кроватке, не ходил, не говорил, не стоял. Зато потом он невероятно быстро учился, выучил английский, научился бегать и прыгать. «Спасибо, что помогаете ему», — закончил выступление доктор Перри.

После лекции Питер стал популярным. Одноклассники боролись за право сидеть с ним рядом. Его приняли, стали защищать и – как задумал доктор – класс превратился в терапевтическую среду для Питера, которая позволила ему быстро догнать других детей. У него прекратились приступы, он больше не закатывал истерик, не вел себя вызывающе — видимо, все это было вызвано непониманием и отверженностью. К старшей школе Питер уже ничем не отличался от одноклассников, он прекрасно себя вел и хорошо учился. Его семья и сверстники вылечили его, создав вокруг заботливое сообщество. А терапия только усилила эффект.

Глава 11: Исцеляющая общность

На основе исследований и большого опыта практической работы Брюс Перри приходит к выводу о том, что травмы и реакции на них человека не могут быть поняты вне контекста его истории и отношений. Самые травматичные аспекты несчастий – это разрушение отношений. Особенно драматично они влияют на детей. А исцеление от травм лежит в области доверия, безопасности и возможности быть любимым, права самому любить. Даже при лучшей терапии и медикаментах реабилитация ребенка невозможна без постоянной связи с любящими заботливыми людьми.

Доктор Перри уверен — главная профилактика травм и успех исцеления — это здоровое общество, которое ценит семью и бережет своих детей. Очень плохо на психическое здоровье человечества повлиял распад «большой семьи» – если в средние века средняя группа близких родственников, живущих рядом, составляла 20 человек, то в 2000 году она стала меньше 4 человек. Широко пропагандировалась разобщенность, самодостаточность. Хотя такие идеи противоречат фундаментальной биологии человеческого вида — человек не может любить себя, если его не любили в детстве и он сам никого не любил. «Способность любить не может быть выстроена в изоляции» — утверждает доктор Перри. Современному обществу придется создать новый мир, чтобы выжить — мир, который «будет укреплять человеческие связи, а не игнорировать и разрушать их».

«Тогда многие врачи еще не осознавали, какой вред детскому мозгу может причинить невнимание и пренебрежение»: отрывок из книги «Мальчик, которого растили как собаку»

В издательстве «Бомбора» вышла книга «Мальчик, которого растили как собаку. И другие случаи детских психологических травм и исцелений из практики психиатра». Ее написали психиатр Брюс Перри и научная журналистка Майя Салавиц.

В книге рассказываются истории детей, которые стали жертвами травмирующих событий, изменивших их поведение, психику и мышление. С разрешения издательства публикуем отрывок из главы про того самого мальчика из заглавия книги «Он вырос в клетке, куда его посадил пожилой опекун».

Я познакомился с Джастином в 1995 году, когда ему было шесть лет. Он находился в педиатрическом отделении интенсивной терапии (PICU). Сотрудники PICU пригласили меня приехать, и, воспользовавшись, как они сказали, «этим вашим психиатрическим вудуизмом», сделать так, чтобы он перестал швыряться во врачей едой и экскрементами. Отделение интенсивной терапии работало в круглосуточном режиме, и там постоянно находились врачи, медсестры, санитары, родители и члены семей.

Шум медицинских приборов, телефонные звонки и разговоры наполняли большое помещение непрерывным гулом. Там всегда горел свет, вокруг ходили люди, и, хотя каждый человек двигался целенаправленно, а разговоры были сосредоточенными, складывалось общее впечатление хаоса.

Я прошел незамеченным к посту дежурной медсестры и стал рассматривать информационную доску в надежде найти пациента, к которому меня пригласили. Потом я услышал его. Громкий, визгливый крик сразу же заставил меня повернуться. Я увидел костлявого маленького ребенка в обвисшем подгузнике, сидевшего в клетке.

В каморке Джастина стояла только кровать из железных прутьев с положенной сверху фанерой, прикрученной проволокой. Она была похожа на собачью конуру. Как я узнал впоследствии, в этом заключалась жестокая ирония.

Мальчик раскачивался взад-вперед, напевая хнычущим голосом примитивную колыбельную без слов. Он был измазан собственными фекалиями, на лице налипли остатки еды, а его тяжелый подгузник пропитался мочой. Его лечили от сильного воспаления легких, но он противился любым процедурам. Приходилось держать Джастина, чтобы взять кровь на анализ. Он вырывал капельницы, кричал на сотрудников и швырялся в них едой.

Ближайшим подобием психиатрического отделения в больнице было отделение интенсивной терапии PICU (где соотношение количества сотрудников к числу пациентов было очень высоким), поэтому Джастина перевели туда. Там ему устроили импровизированную клетку с кроватью. Оказавшись в ней, мальчик начал бросаться экскрементами и всем остальным, что подворачивалось под руку. Тогда-то они и пригласили психиатра.

С годами я уяснил, что детей не рекомендуется застигать врасплох. Неизвестность и непредсказуемость вызывают тревогу и затрудняют обработку информации.

Чем сильнее тревога, тем труднее ребенку точно вспомнить и описать свои чувства, мысли и историю в целом, а это важно для клинической оценки. Но важнее всего, что со встревоженным ребенком гораздо труднее завязать позитивные отношения, которые являются двигателем для успешной терапии.

Я также знал о силе первого впечатления. Мне удалось бы получить гораздо лучшее представление о перспективах ребенка, если бы у него сложилось хорошее или хотя бы нейтральное первое впечатление обо мне.

Поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы ребенку, чаще всего испуганному и дезориентированному, я давал ему возможность сначала познакомиться со мной. Я позволял оценить себя, просто и ясно объяснял, что я хочу узнать от него, а потом на некоторое время оставлял его в покое, чтобы он подумал об услышанном. Я давал ребенку понять, что он владеет ситуацией. Ему не нужно было ничего говорить, если он не хотел.

Я обращал внимание ребенка на то, что, если возникнет что-то, чем он не желает делиться со мной, пусть он даст мне понять это, и мы поговорим о чем-то другом. Разговор заканчивался в любое время, если ребенок не хотел продолжать. За прошедшие годы у меня была только одна девочка-подросток, которая не захотела ничего говорить. Впрочем, через несколько дней она сообщила врачам, что единственный человек, с которым она могла бы поговорить, «тот психиатр с кудрявыми волосами».

Увидев Джастина, я понял, что мне предстоит иметь дело с особым случаем. Мне нужно было больше узнать о нем, прежде чем хотя бы приблизиться к нему. Я взял его медицинскую карту, вернулся на пост дежурной медсестры и стал читать старые записи, время от времени поглядывая в его сторону.

Он продолжал качаться, обхватив ноги руками и подтянув колени к подбородку. Мальчик гудел или стонал себе под нос и каждые несколько минут испускал пронзительный возмущенный крик. Сотрудники PICU привыкли к этому; никто из них даже не смотрел в его сторону.

Из записей в медицинской карте стало ясно, что раннее детство Джастина было далеко не нормальным.

Его пятнадцатилетняя мать навсегда оставила мальчика со своей матерью, когда ему исполнилось два месяца. Судя по всему, бабушка Джастина, добросердечная и заботливая женщина, обожала своего внука. К несчастью, она страдала от болезненного ожирения, и связанные с этим проблемы со здоровьем превратили ее в инвалида. Когда Джастину исполнилось одиннадцать месяцев, она попала в больницу и скончалась несколько недель спустя.

Во время болезни бабушки Артур, который был ее романтическим партнером и жил вместе с ней, ухаживал за Джастином. Поведение ребенка резко ухудшилось, несомненно, в результате потери матери и бабушки за такое короткое время. Артур, который сам переживал утрату любимой женщины, просто не знал, что делать с плачущим, истеричным младенцем.

Ему было далеко за 60 лет, и он был не готов к такому вызову и физически, и психологически. Он обратился в органы детской опеки (CPS), чтобы найти постоянное место жительства для ребенка, который, в конце концов, даже не его родственник. Сотрудники CPS посчитали, что мальчик содержится в нормальных условиях, и попросили Артура подержать Джастина у себя, пока они не найдут подходящее место для него. Он согласился.

В общем и целом, Артур был пассивным и терпеливым человеком. Он предполагал, что CPS достаточно быстро найдут новый дом для Джастина. Но это консервативное учреждение, реагирующее только на критические ситуации, и если никто не давил на сотрудников, то они предпочитали ничего не делать.

Артур не был злонамеренным человеком, но он ничего не знал о потребностях маленьких детей. Он зарабатывал на жизнь разведением собак и, как ни печально, распространил свой опыт на заботу о ребенке.

Артур хорошо кормил и переодевал Джастина, но редко говорил с ним, играл и не делал все то, что обычно делают нормальные родители, воспитывающие своих детей. Пять лет мальчик жил в клетке, имея только собак в качестве товарищей.

Условия комфорта, любопытство, изучение мира и вознагражденные усилия, наряду с моментами ужаса, унижения и одиночества позволяют составить хорошее представление о личности ребенка и о том, кем он может стать. Мозг — это летописец, сохраняющий наши личные истории. Генетическая одаренность может проявиться лишь в том случае, если человек имеет надлежащий опыт развития в нужное время. На раннем этапе жизни этот опыт определяется преимущественно взрослыми людьми вокруг нас.

Читая медицинскую карту Джастина, я начал представлять течение его жизни. В двухлетнем возрасте мальчику поставили диагноз «статическая энцефалопатия», означавший, что он имеет тяжелое повреждение мозга неизвестного происхождения, которое едва ли поддается лечению. Джастина привели к врачу из-за тяжелейшей задержки в развитии: он не мог ходить или произнести хотя бы несколько слов к тому времени, когда большинство детей начинают активно исследовать окружающий мир и говорят целыми фразами.

По трагической случайности, когда Артур привез Джастина для медицинского осмотра, никто не поинтересовался, в каких условиях он живет.

И никто не проявил интереса к истории его развития. Мальчика проверили на разные физические недомогания, сканировали его мозг и выявили атрофию (усыхание) коры полушарий и скопление жидкости в желудочках мозга. По сути дела, мозг Джастина выглядел, как у человека на продвинутой стадии болезни Альцгеймера. Окружность головы была настолько маленькой, что находилась ниже второго процентиля для детей его возрастной группы.

Тогда многие врачи еще не осознавали, какой вред детскому мозгу может причинить невнимание и пренебрежение. Они предположили, что явные аномалии на сканах мозга свидетельствуют о генетических отклонениях либо о внутриутробной травме в результате употребления токсичных веществ или болезни матери. Врачи просто не могли представить, что воздействие окружающей среды в раннем возрасте могло привести к таким разительным физическим изменениям.

Но исследования, проведенные нашей группой и другими учеными, продемонстрировали, что дети-сироты, оставленные в приютах и детских домах без достаточного внимания и заботы, действительно имеют меньший объем мозга и окружность головы по сравнению со сверстниками из обычных семей. В их мозге были обнаружены явные аномалии, идентичные тем, которые наблюдались у Джастина.

К сожалению, как и в случае с Лаурой, проблемы Джастина усугублялись из-за несогласованной работы медицинской системы. Несмотря на то, что он проходил такие высокотехнологичные процедуры, как сканирование мозга и хромосомный анализ, ему редко приходилось дважды видеть одного и того же врача.

Никто не вел историю его болезни и не интересовался жизненными обстоятельствами.

В пятилетнем возрасте выяснилось, что Джастин добился минимального прогресса в крупной и мелкой моторике, поведенческих, когнитивных и речевых навыках. Однако он по-прежнему не мог ходить или разговаривать. У врачей, которые не знали о его изоляции от мира, складывалось впечатление, что развитие мозга мальчика было заторможено по какой-то неведомой причине. Они полагали, что «статическая энцефалопатия» Джастина стала следствием неизвестной и неизлечимой послеродовой травмы.

Существует негласное убеждение относительно детей, у которых проявляется такой вид нарушения мозговых функций, и оно состоит в том, что они не реагируют на медицинское вмешательство. По сути дела, врачи сказали Артуру, что мозг мальчика необратимо поврежден, и что Джастин едва ли когда-нибудь сможет заботиться о себе, поэтому ему не дали никаких указаний относительно дальнейшего курса действий.

То ли из-за пессимизма врачей, то ли из-за непостоянного ухода Джастину никогда не обеспечивали речевую, физическую или трудовую терапию, и никакие социальные службы не предлагали помощь одинокому опекуну.

Артур принимал решения на основании собственных представлений о воспитании детей. При этом он никогда не имел своих детей, и большую часть жизни он был холостяком-одиночкой. Артур довольно ограниченный человек, вероятно, со слабой формой умственной отсталости. Он растил Джастина точно так же, как других животных: давал ему еду, кров, дисциплину и эпизодически проявлял сочувствие к нему.

Артур не был умышленно жестоким. Он регулярно выпускал Джастина и собак из клеток для совместных игр и формирования общей привязанности. Но он не понимал, что Джастин вел себя как животное, потому что с ним обращались как с животным, и когда мальчик «не слушался», его загоняли обратно в клетку. Большую часть времени Джастин проводил сам по себе.

Я оказался первым профессиональным врачом, которому Артур рассказал о своем подходе к воспитанию детей, поскольку, к несчастью для Джастина, я был первым, кто стал задавать вопросы. После беседы с Артуром, знакомства с медицинской картой Джастина и наблюдения за его поведением я осознал, что некоторые проблемы мальчика не имели отношения к полному отсутствию умственного потенциала.

Скорее всего, он не разговаривал потому, что к нему очень редко обращались.

Вероятно, в отличие от нормального ребенка, который к трем годам слышит около 3 000 000 слов, он почти не слышал человеческую речь. Возможно, он не мог вставать и ходить, потому что никто не помогал ему и не поощрял его. Скорее всего, он не умел пользоваться столовыми приборами, потому что никто не давал ему их в руки.

Я решил начать работать с Джастином с надеждой, что его трудности на самом деле происходят от недостатка стимуляции и отсутствия возможностей, а не из-за врожденных дефектов развития. Медсестры смотрели, как я осторожно приближался к его каморке.

В России выйдет культовая книга о вербальном насилии в семье

Физические наказания и последствия депривации: о чем говорили на первой онлайн-конференции, посвященной детской психотравме

Мальчик, которого растили как собаку

 - Мальчик, которого растили как собаку

Книга от прекрасного психиатра, который доказал, что детские травмы несут огромный вред в будущем для человека.

Каждая глава — новая история нового ребёнка. Мне безумно было сложно читать эти истории, и хватало меня максимум на 2 в день, а то и несколько дней.

Я просто в шоке от человеческой жестокости. Как же мне жаль, что каждый ребенок из данной книги прожил все эти страшные истории.

Эта книга должна лежать на полке у каждого родителя, что б они понимали последствия воспитания. Надеюсь после прочтения книги люди поймут, что выражение «дети пластичны» или » да он/а даже не вспомнит» не должны больше всплывать в лексиконе.

4.5 ¡Viva el cerebro!

после прочтения этой книги хочется оправдать многих гадких людей, встреченных в жизни, тем, что они могли пережить детскую травму или пренебрежение в раннем возрасте. не только оправдать, но ещё и пожалеть. хех. понравился баланс между стремлением авторов вызвать у читателя сочувствие и эмпатию к пережившим серьёзную травму детям и облечённым в удобоваримую форму разъяснением физиологических, психологических, медицинских закономерностей развития мозга, психики и человеческого организма в целом. приятно и страшно осознавать, что наш мозг так сложен. приятно, потому что он интересен, обладает потенциалом, который невозможно никак заранее определить; страшно, потому что он так хрупок и значительно подвержен влияниям извне. мне кажется, что книгу неплохо было бы почитать будущим родителям.…

5 очень советую

Просто. Научно. Трагично. Полезно. Человечно

5 Теперь моя настольная книга.

Бытует мнение, что дети отличаются психической устойчивостью, что их мозг — это полнейший пластилин и что даже если ребенок стал свидетелем какой-либо трагедии, то его мозг может с легкостью вытеснить эти воспоминания.

Увы, это огромное заблуждение.

Автором этой книги является доктор медицинских наук и детский психиатр Брюс Перри, который рассказывает нам о поэтапном неврологическом подходе для лечения детей, подвергшихся жестокому обращению и переживших психическую травму. На примерах случаев, которые были в его практике, он даёт понять читателю, как те или иные моменты жестокости, «недолюбленности», безразличия могут привести к самым страшным последствиям.

Бойфренд матери насиловал девочку с самых ранних лет, вследствие чего она стала воспринимать саму себя как сексуальный элемент…

В своей книге психиатр Брюс Перри описывает различные истории своих пациентов, в данном случае травмированных детей, переживших ужасные потресения в детстве. События изложены в хронологическом порядке, благодаря чему мы можем наблюдать, как автор с каждой последующей историей набирается опыта, что располагает читателя к его личности.

В прошлом и даже сейчас распространено мнение, что психика детей является «пластичной», что дети способны быстро восстанавливаться от полученных психологических травм. Брюс Перри опровергает это заблуждение благодаря своему многолетнему опыту на практике, а также подкрепляет свои аргументы строением мозга и психики детей.

Каждая глава — это отдельная история очередного пациента, которые пережили в детстве ужасные потрясения, будь то сексуальное насилие,…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

5 Книга, которая претендует на звание лучшей из прочитанных в 2021

Брюс Перри — американский психиатр. Больше 30 лет он работает с детьми, пережившими раннюю травму, насилие или заброшенность. Параллельно он изучает, какое влияние детские травмы оказывают на развитие мозга и нашу дальнейшую жизнь.

Среди его пациентов: • мальчик, который провёл первые несколько лет своей жизни в собачьем питомнике (буквально в клетке и на цепи) • девочка, пережившая сексуальное насилие в 3 года • дети членов секты, чьи родители сгорели заживо при штурме сектантского лагеря • девочка, которой пришлось наблюдать, как убивали её родителей • жестокий убийца, чьи действия стали прямым следствием травмы первых лет жизни

и ещё несколько десятков детей с не менее ужасными историями.

Когда Перри только начинал работу, наука считала, что психика детей пластична и легко…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

Брюс Перри – «Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра» Немного об авторе. Брюс Перри психиатр из Америки. Долгое время он исследовал влияние психологических травм человека в раннем детстве на его дальнейшее развитие мозга и психическое и физическое здоровье. В издании он поведает нам несколько историй из собственного опыта. Примечательно, что с самого начала он не преподносит себя как мастера психотерапии, и это очень располагает читателя. Брюс признается, что часто он был в смятении, был вынужден обратиться к более старшим коллегам по «цеху» за помощью или консультацией. Перед нами несколько историй. Истории людей, которые обратились к одному человеку. Сколько еще не обратились? А сколько еще обратились? Тысячи? Сотни тысяч? Для начала хочу…

Мальчик, которого растили, как собаку. И другие истории из блокнота детского психиатра Брюс Перри 978-5-17-090069-5, 978-0-465-05653-8

5 Лозунг этой книги, посыл, который кричал с каждой страницы — Любите своих детей!

Это не художественная литература, но от этого не менее интересная, ибо это книга-правда жизни, в которой известный в Америке психиатр рассказывает про возможности и методы избавления «стирания» из памяти нанесенных в детстве психологических травм (насилия, избиения). Что мы знаем о ПТСР? Всего лишь что это посттравматическое стрессовое расстройство. А почему оно бывает и как переносят его дети?! В этой книге много написано ситуаций и примеров из жизни, методов лечения и избавления от проблем в жизни таких детей и их родителей, ведь они страдают не меньше. Название книги идет из одного описанных в этой книге случаев, но меня лично зацепили гораздо больше другие случаи: девочки, которую насиловал парень её матери; мальчика из российского детдома, усыновленного американцами, который в 7 лет…

Источники: