Леснику а он знал толк в собаках смышленый щенок понравился
Сергей Анатольевич Иванов
Этот рассказ я посвящаю драматургу Михаилу Герману. Он очень помог мне в те дни, когда — буква за буквой — на свет рождался пёс Джулька. И ещё Михаил Герман — мой лучший друг.
За то и за другое большое ему спасибо!
Щенка назвали грозно — Джульбарс. Но ростом он был пока что меньше кошки, и лапы под ним качались. Только два дня назад у него открылись глаза. Поэтому видеть он ещё как следует не научился. Только и умел — различать темноту да свет. Жил он в конуре вместе с матерью и двумя своими сестрами. Ему всего было вдоволь: и молока, и мягкого шерстистого бока, под который так хорошо было залезать, и тёплого материнского языка.
Когда щенку исполнился месяц, за ним явился Лесник.

Он взял щенка из конуры, поднял его на вытянутых руках и стал рассматривать.
— Ну хорош! — сказал он. — Хорош!
— Джульбарс! — сказала Хозяйка.
— Ну уж Джульбарс, — усмехнулся Лесник. — Дружок — это да!
— А вырастет? — не соглашалась Хозяйка. — Так и будет со щенячьим именем всю жизнь бегать?
— Значит, даёшь ему имя на вырост? — опять усмехнулся Лесник. — Ладно, пусть так.
— Слушай, Лесник, — строго спросила Хозяйка, — ты берёшь собаку или нет?
— А как же, беру! — Лесник сунул щенка за пазуху овчинного тулупа. — Ну, поехали, Джулька!
Джулькина мать всё это время вертелась около Лесника, громко лаяла и смотрела жалкими глазами то на Лесника, то на Хозяйку. А Джулька ничего не понимал и поэтому ни о чём не жалел, он только чувствовал, что ему хочется молока.
Под тулупом он согрелся. Слепота от яркого декабрьского снега постепенно прошла. Он с удовольствием и тревогой вдыхал новые запахи: тулупа, свежего снега, саней. Особенно ему нравился один — резкий и сильный, смутно знакомый запах лошади. Джулька смотрел из-под тулупа на её тёмно-коричневый круп, на переступающие вразвалку нескладные задние ноги. Потом стал смотреть на деревья, которые неизвестно почему отплывали всё время назад. Он не понимал, что сани едут. А деревья были то высокие, то низкие, то зелёные, то чёрные, и снег был белый-белый, и поляны вдруг проглядывали из чащи, и вообще на свете всего было так много, что Джулька не выдержал этого и уснул.
Прошла неделя, потом ещё одна и ещё. Джулька рос не по дням, а по часам. Это на самом деле было так: люди растут не но дням, а но часам только в сказках, а собаки — в жизни. Джульке не так давно перевалило на второй месяц, а он уже был довольно большим щенком. В доме Лесника он знал все закоулки и каждую половицу глазастого соснового пола. Он уже умел неплохо бегать, особенно передними ногами, а вот задние были пока словно от другой собаки: они всё старались обогнать передние и забегали куда-то вбок. От этого Джулька шлёпался со всего маха. Потом лежал удивлённый, прислушиваясь к стуку сердца и ко всему своему телу.
Пока что Джулька жил в доме. Лишь несколько раз в день Лесник выпускал его прогуляться в маленький палисадник. Всё-таки Джулька был ещё очень мал — мог замёрзнуть, заблудиться. Да и мало ли что.

А Джульке страсть как хотелось на улицу! Он то и дело шумно принюхивался к острому ветерку, струившемуся от двери, скулил и трогал дверь лапой.
Прошло ещё недели две, и Лесник наконец решил: псу пора жить на улице. К тому времени Джулька заметно повзрослел. Теперь уж его нельзя было причислить к той неопределённой породе, к которой относятся маленькие щенки. Нет, всякий сведущий человек сейчас же сказал бы, что Джулька — пёс породистый. Густая недлинная шерсть, ровные клинышки ушей, хвост бубликом, по-особому симпатичная и улыбчивая физиономия — всё выдавало в нём чистокровную охотничью лайку. Леснику — а он знал толк в собаках — щенок с каждым днём нравился всё больше.
Читайте также: Роды собаки гибель щенков
— Джулька, Джуля! — говорил Лесник, поглаживая крепкое Джулькино тельце. — Молодец, охотник!
Джулька прижимал уши, улыбался и неистово махал хвостом. Хвост был ему пока слишком тяжёл, и каждый раз уволакивал всего Джульку то в одну сторону, то в другую.
. Было не обычное прогулочное время, поэтому Джулька обрадованно удивился, когда Лесник свистнул его и распахнул дверь. Джулька выбежал на крыльцо и хотел, как обычно, спрыгнуть в унылый и знакомый свой палисадничек. Но Лесник неожиданно подтолкнул его в другую сторону, и Джулька с восторгом прыгнул в сугроб — окунулся в него с головой, вынырнул, фыркнул и принялся носиться, бороздя носом пологие снежные увалы. Скоро Джульке стало жарко, он поел снегу и выбрался на тропинку, протоптанную от крыльца к проруби. Дорожка эта была похожа на узенькую мелкую канавку, по дну которой слабо текли запахи. Джулька побежал против течения — против ветра. Главный запах был ему знаком и сильно нравился: это был запах Лесника. Вдруг Джулька, сам не понимая, в чём дело, затормозил всеми четырьмя лапами, остановился как вкопанный. Прямо под ним зияла страшная чёрная дыра. Джулька не знал, что это, но понял: попади он сюда — обратно ему не выбраться! В Джулькином сердце кипели страх и ненависть, он хотел зарычать и не смог.

Лесник, увидев, что щенок стоит над самой прорубью, резко крикнул:
Джулька вздрогнул и попятился от чёрной дыры. С этой минуты слово «нельзя» навсегда соединилось для него с чем-то страшным, чёрным. «Нельзя!» — и Джулька не дотронется до лакомой колбасы. «Нельзя!» — и не растерзает кошку. Но это всё будет потом, не скоро. А пока Джулька с удовольствием бежал прочь от дыры, принюхиваясь к тропе. Вот поперёк проскользнул длинный и невкусный запах смолёных лыж. Джулька остановился на миг, нюхнул — как посмотрел! — в обе стороны по лыжне. Нет, этот запах ему совсем не нравился. Джулька пробежал ещё немного, и тут сердце его вдруг забилось громко, радостно, по-охотничьи: тропинку пересекал прекрасный запах. Он стоял в маленьких круглых ямках — на самом-самом их дне, как вода в пересыхающих лужицах. То был старый заячий след. Забыв обо всём на свете, Джулька бросился по нему. Но сейчас же за домом, где начиналось метелье царство, след исчезал — замело! Джулька попробовал найти след под снегом, но только заморозил себе нос.
Тогда он стал обследовать, обнюхивать утоптанные пятачки снега около Лесникового дома, неказистую, будто прихрамывающую сараюшку и сам дом. Кругом стоял заманчивый зимний лес. Джулька мог бы туда побежать, но словно какая-то цепь удерживала его возле дома: щенок побаивался далеко уходить от хозяина.
Лесник всё это время стоял на крыльце и с удовольствием наблюдал за Джулькой. Он думал о том, как научит щенка искать следы, как сделает из него заядлого охотника. Сколько дней и ночей проведут они совсем одни в лесу! А когда Джулька совсем вырастет, станет большим, взрослым псом, охотником, он поймёт, что его хозяин великий следопыт с твёрдой рукой и острым глазом. Об этом тоже думал старый Лесник и был спокоен и счастлив.
А Джулька продолжал носиться по снегу — осматривать, обнюхивать свои новые владения. Наконец он устал, ему захотелось домой, туда, где миска с едой, подстилка в уголку у стены и тёплая печка.
Джулька, шлёпая лапами, взбежал на крыльцо. Однако дверь молчала, притворившись стеной, — она была закрыта. А сам Лесник возился у сарая. Вот он вытащил какой-то ящик. или не ящик? Джульке эта вещь была знакома и чем-то тревожила. Поэтому он так и остался стоять на крыльце и продолжал наблюдать за хозяином.

Это была конура, которая осталась от прежней собаки. Лесник поставил её у сарая — там, где она стояла много лет. Место было хорошее, тихое: справа конуру защищал дом, сзади был сарай, а слева и спереди лес.
Читайте также: Воспитание собаки от щенка до года спаниель
Потом Лесник сходил в дом, вынес Джулькину подстилку и миску. Джулька был очень удивлён. Подстилка — это он уже знал — была его «местом», как бы его домом. И вот теперь Лесник уложил её в конуру. Однако Джульке хотелось есть, и он потрусил за Лесником и миской.
Леснику а он знал толк в собаках смышленый щенок понравился
Над баскетбольным обручем с остатками полуистлевшей сетки взлетела не то жокейская, не то «велосипедная» кепка. Возвращаясь вниз, она аккуратно прошла сквозь обруч. Через секунду кепка взлетела вновь и проделала то же самое. С неизменной точностью ей удалось это несколько раз подряд. Восьмиклассник Леша Жильцов, не соблюдая обычной дистанции, а стоя под самым обручем, бросал и ловил кепку одной рукой. В другой он держал портфель.
На захудалой дворовой площадке за таким занятием настоящего спортсмена не застанешь. Да и не стал бы настоящий спортсмен так упиваться собственной ловкостью. А Леша был в восторге. Он действовал легко, даже слегка небрежно, и только одно огорчало его — отсутствие зрителей.
Как только Леша надел кепку, во дворе появился мальчик лет одиннадцати.
— Смотри, Волик! — обрадовался Леша и метнул кепку. Но не попал.
— Сейчас пойдем, — сказал Леша, поднимая кепку с земли.
Он метнул кепку второй раз и опять промазал.
— Честное слово, я только что семь раз подряд попал, — разозлился Леша, — не веришь?
На этот раз Леша целился долго. То собирался метнуть, то передумывал. Наконец решился, и кепка изящно «наделась» на угол деревянного щита.
— В школу опоздаем, пошли, — огорченно сказал Волик, когда Леша принялся сбивать кепку камешками.
Ему не сразу это удалось. Волик уже шел к арке ворот.
— Волик! Волик, смотри! — пытался Леша его задержать, но Волик не оглядывался.
— Опоздаем, — сказал он, не оборачиваясь.
Леша, на секунду оторвав взгляд от удалявшейся спины друга, почти не целясь, метнул кепку, и она с удивительной точностью прошла кольцо.
— Но ты опять не видел, как я попал.
— Я тебе и так верю, — сказал Волик.
Леша и Волик шли по улице.
— После уроков там, где всегда? «Фрукты — овощи?» — спросил Волик.
— Да. У телефонной будки, — ответил Леша хмуро. — Но у тебя сегодня пять уроков, а у меня шесть.
— Ничего, я подожду, — сказал Волик. — Ты что такой мрачный?
Леша не ответил. Он всегда мрачнел, приближаясь к школе.
От модели атома с серебристым ядром и укрепленными на проволочных орбитах электронами веяло космосом, электронной музыкой и фантастическими романами.
Модель стояла на покосившейся полке, которую поддерживала Зиночка Крючкова — очень маленькая и очень гордая девочка с острым личиком. Вокруг нее на фоне стеклянных шкафов, схем и таблиц физического кабинета кипела бурная жизнь.
Вахтанг Турманидзе — стройный гигант в тренировочных брюках — объяснял девочкам,
что такое хук и апперкот, нахально дотрагиваясь своими кулачищами до их нежных под бородков.
Вадим Костров царил в своей хихикающее компании.
А Леши Жильцова не было видно.
Только окинув взглядом пустынные ряды лабораторных столов, где-то за одним из последних, у распахнутого окна, можно было заметить его одинокую фигуру. Никому, кроме неприметной девочки в очках, уткнувшейся в книгу, не было до него никакого дела а она нет-нет да и посматривала украдкой на Лешу. Все-таки в людях, несправедливо обойденных славой, есть что-то привлекательное а Леша в своем восьмом «б» был именно таким человеком. Это подтвердилось, когда в класс вошла Галя Вишнякова — самая красивая девочка школы.
— Ребята, кого поцеловать? У меня, кажется, грипп начинается, а завтра контрольная по алгебре, — сказала Галя и чихнула
Читайте также: Если щенок сыт часто
Класс притих, но конкретных предложений не последовало.
И вдруг из дальнего угла донеслось:
Это сказал Леша и ужаснулся.
Все, кроме неприметной девочки, смотрелна Лешу так, будто Галя была андерсеновской принцессой, а Леша свинопасом. Кто-то даже хихикнул. А неприметная с тревогой ждала Галиного ответа. Она боялась за Лешу.
Но самые красивые девочки школы всегда старше своих лет, и Галя не растерялась.
— Лешенька — золотой мальчик, а вы все трусы. — И она направилась к своей верной подруге Зиночке Крючковой, все еще поддерживающей полку с проволочной моделью атома, Галя шла, размахивая молотком, потому что была дежурной и собиралась укрепить полку.
Снова закипела бурная жизнь восьмого «б», и про Лешу забыли. Но он, чувствуя себя униженным, уже не мог сидеть в одиночестве. От этого горького чувства его могло избавить только всеобщее признание.
Сперва Леша подошел к хихикающей компании Вадима Кострова.
— …И тут, ничего не подозревая, Жан Габен заходит в ванную комнату… — рассказывал Вадим. — Неужели никто не видел? Она же в «Комете» идет…
— Я видел, — попытал счастья Леша.
Конечно, все на Лешу набросились:
— А мы не видели! Иди отсюда!
— Если Жильцов видел, тогда неинтересно, тогда пусть он сам рассказывает.
И все стали Вадима упрашивать:
— Нет, нет. У тебя смешнее получается.
— Уйди, Лешенька, а то Вадим рассказывать не будет, а у него всегда обхохочешься.
— Никто у него не отнимает, — сказал Леша, — только ведь настоящий юмор…
— Ты кукарекать умеешь? — перебил Лешу Вадим.
Вадим очень похоже кукарекнул. Все засмеялись, и Леша отошел, пожав плечами. Костров опять начал рассказывать. Смех за Лешиной спиной подтвердил, что он оправдал ожидания. Леша оглянулся и грустно посмотрел на чужое веселье. А неприметная девочка поспешно уткнулась в книгу.
Вторая попытка закончилась еще обиднее.
— Ну что, так никто и не поможет гвоздь забить? — возмущалась Галя Вишнякова. Она вместе с Зиночкой никак не могла справиться с полкой. — Мальчики, я уже себе все пальцы отшибла.
Леша очень ловко забил бы этот гвоздь. Невеликий подвиг, а все же было бы как-то легче. Но только он подошел к девочкам, как у Гали опять появилось стремление к самостоятельности. Она явно ждала чего-то иного. И дождалась. Молоток перехватил стройный гигант в тренировочных брюках — Вахтанг.
— Пускай этот тип прибьет, — чтоб утешить Лешу, Зиночка пренебрежительно кивнула на Вахтанга, — он выше ростом.
Леша печально смотрел, как Турманидзе, сделав несколько «разминочных» движений, саданул молотком мимо гвоздя и запрыгал, дуя на ушибленные пальцы. Забыв про Лешу, девочки благосклонно засмеялись: Вахтангу прощалось все.
Леша отошел от них с презрительным жестом: «Эта ваша полка мне по пояс». Но жест не помог: горькое чувство не проходило.
И вдруг в луче света, падавшего из окна, Леша увидел «новенькую». Из неприметной девочки она теперь превратилась в самую заметную. В очках, шоколадно-коричневая от южного загара, девочка так улыбалась ему, что он даже огляделся по сторонам. Но никого другого, кому могла предназначаться эта улыбка, поблизости не оказалось.
— Тебя Лешей зовут? — спросила девочка, и Леша понял, что она давно уже наблюдала за ним.
Леша ответил не сразу, потому что в таких случаях, как известно, невидимый дирижер дает знак невидимым скрипкам, а вступить в звучащий оркестр нелегко непривычному человеку.
— Запомнила, — осторожно сказал Леша и, кажется, ничего не испортил.
— Потому что как раз про Клеро читаю, а его звали Алексис.
— А ты Женя Каретникова. Из Краснодара, — ответил Леша, опасаясь, как бы разговор не застрял на неведомом Алексисе.
Постепенно Леша понял, что оркестр исполняет не такую уж трудную мелодию, что в ней возможны некоторые вольности и что, он, Леша, тоже вполне на уровне.
- Свежие записи
- Шторы для кухни с балконом без окна: как выбрать идеальный вариант?
- Шторы для кухни с балконом: практичность и стиль в одном!
- Общий балкон в многоквартирном доме: особенности и правила использования
- Минеральная вата для утепления балкона изнутри: особенности и преимущества
- Мансарда с балконом в частном доме: особенности и преимущества
