Крепостная актриса в опале кормящая грудью барского щенка

В 1931 году музей Революции выпустил почтовую карточку с редкой репродукцией народного художника РСФСР Николая Касаткина «Крепостная актриса в опале, кормящая грудью барского щенка». При этом из соображений нравственности обнаженную грудь молодой женщины целомудренно прикрыли сарафаном, к которому и припал носом щенок.

Николай Алексеевич Касаткин (1859 — 1930) считается одним из ведущих мастеров русского реалистического искусства конца XIX — начала ХХ века. Впервые в истории традиционной живописи он создал своеобразную галерею образов городской бедноты, рабочих и революционеров-пролетариев, и при советской власти был одним из первых удостоен звания народного художника республики. Названия его работ говорят сами за себя: «Шахтерка», «Углекопы. Смена», «Семья рабочего», «В коридоре окружного суда», «Арестантки на свидании».
Николай Касаткин родился в семье художника-литографа и крепостной крестьянки. Еще учась в училище в 1883 году за картину «Нищие на церковной площади» он был удостоен большой серебряной медали. В 1891 году художник становится постоянным участником Товарищества Передвижных Художественных Выставок, а в 1900 году за картину «В коридоре окружного суда» получает серебряную медаль на Всемирной выставке в Париже.
Среди сокровищ русской живописи «Шахтерка» Николая Касаткина, представляющая собой написанный с натуры этюд, занимает весьма почетное место. А вот другая его работа «Крепостная актриса в опале, кормящая грудью барского щенка» (на фото) настолько малоизвестна, что упоминание о ней найдешь далеко не в каждой биографической справке художника.
В широкие массы репродукция пришла благодаря почтовой карточке, выпущенной музеем Революции тиражом 100 000 экземпляров. Причем название картины помимо русского было указано еще на пяти языках народов СССР. Так советское государство посредством работ мастеров реалистического искусства пыталось напомнить молодому поколению о былых ужасах царизма и крепостничества.
Действительно, что может быть чудовищней, чем изображение красивой молодой женщины, прикованной цепью в подвале, которая кормит грудью барского щенка, а ее собственный ребенок в это время лежит у нее в ногах? На открытках с репродукцией, вышедших в шестидесятых годах, все так и воспроизведено. Но в тридцатые годы натурализм этой сцены показался советским идеологам чрезмерно откровенным, и обнаженная женская грудь была целомудренно прикрыта сарафаном, в который и жмется носом щенок.
Отечественная история полна сцен издевательства помещиков над своими крепостными. В труде историка Василия Ивановича Семеновского «Крестьяне в царствование Екатерины II», изданном в 1903 году, приводится историческое свидетельство о помещике, который приказал «жечь углями подошвы ног дворового за то, что тот утопил двух барских щенков, которых его жене было велено выкормить своею грудью».
Подобный сюжет мы находим и в очерке Владимира Короленко «В облачный день». Там помещик Панкратов женился на красивой крестьянке из своих крепостных, которая потом от него сбежала с офицером. С тех пор помещик возненавидел своих крепостных и полюбил собак. Построил для своих любимых десяти сук псарню вроде господского дома, и заставлял крепостных женщин вскармливать их щенят грудным молоком. Крестьянин Алексей, увидев, как его молодая жена вместо младенца вскармливает щенков, «примял» их, а барину заявил: «Ребенок, хоть и мужицкое дитя, все у бога человеческая душа считается. а вы у бабы груди псиной пакостите. » И тогда взбешенный помещик толкнул его в кипящий котел с собачьей похлебкой.
После Октябрьской революции Николай Касаткин активно включился в общественную жизнь страны: новая история требовала новых героев, новых типажей — художник вдохновенно пишет портреты комсомольцев и героев («Герой обороны СССР», «Комсомолка-пионервожатая»). В 1929 году в Москве прошла первая и единственная прижизненная персональная выставках работ мастера. Через год в музее Революции при объяснении одной из своих картин Касаткин нагнулся и упал, чтобы больше не подняться.
Произведения Николая Алексеевича Касаткина хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее и других музеях страны, но самая скандальная его работа, которой коснулась советская цензура, находится в Музее Революции.

Порождения эпохи: русские помещики, прославившиеся особой жестокостью к крепостным

Крепостное право существовало на Руси с XI столетия и вплоть до 1861 года, по сути, только ужесточалось. Конечно, в разные эпохи существовали законодательные ограничения об обращении с крепостными, но наказание могло постигнуть разбушевавшегося дворянина, только если жалоба крестьян доходила до соответствующей инстанции. А это происходило крайне редко.

Читайте также: Щенки питбуля в смоленске

Фактически невольные люди приравнивались в своих правах к животным. Газетные объявления о продаже крепостных соседствовали с объявлениями о продаже собак, мебели, одежды. Но и в таких условиях находились помещики, чьи злодейства даже современники считали чрезмерными.

Николай Струйский

Струйский, хозяйничавший в имении Рузаевка Пензенской губернии, слыл самодуром. Он любил расхаживать по своим землям, облачившись в наряды разных эпох и народов, и декламировать стихи собственного сочинения. На территории имения он даже открыл типографию, чтобы издавать свои произведения. Говорят, стихотворения эти были весьма дурного содержания.

Но главной страстью Струйского были издевательства над крепостными. Он, выражаясь современным языком, обожал ролевые игры. Выдумывал преступления и подбирал среди челяди жертв, обвиняемых и свидетелей. После чего устраивал допросы и вершил суд. Наказания, в отличие от преступлений, были реальными. Для приведения приговоров в исполнение в подвале у Струйского была организована пыточная комната. Там же располагался живой тир. Люди бегали от стенки к стенке, а барин палил из ружья.

Отто Густав Дуглас

Многие иностранцы, поступившие на царскую службу, с готовностью перенимали существующие нравы. Одним из таких был Отто Густав Дуглас, генерал-губернатор Финляндии и губернатор Ревельской губернии. В истории он остался как человек, который придерживался тактики выжженной земли. Разоряя финские деревни, он отправил в Россию в рабство около двух тысяч человек.

Картина Касаткина «Крепостная актриса в опале, кормящая грудью барского щенка».

У него был особый садистский почерк. Отто любил поразвлечься спинным фейерверком. Сначала что есть мочи порол крестьян по спине кнутом, а потом засыпал свежие раны порохом и поджигал. В 1760 году суд приговорил его к пожизненному заключению. Не за обращение с крепостными, а за убийство некоего капитана. Но он отделался трехнедельными работами в Летнем саду в Петербурге.

Дарья Салтыкова

Салтыкова овдовела в возрасте 26 лет и получила в свое распоряжение шесть сотен душ в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. Прежде она была довольно смирной женщиной, но после этого будто бес вселился в Салтычиху. По свидетельствам современников, она загубила до 140 человек.

С самого утра Салтычиха шла проверять, как ведется хозяйство. И стоило ей заметить на полу хотя бы влетевший через окно лист, как помещица принималась избивать поломойку первым попавшимся под руку предметом. Когда уставала бить, призывала на помощь конюха. Сама же сидела и, упиваясь, наблюдала за экзекуцией. Если провинившаяся выживала, ее полумертвую отправляли снова мыть полы. Побоями арсенал Салтычихи, естественно, не ограничивался. В дело шел кипяток, раскаленные щипцы, обливания ледяной водой на морозе…

Иллюстрация к энциклопедическому изданию «Великая реформа», на которой изображены истязания Салтычихи «по возможности в мягких тонах».

Пользуясь своими связями, мучительница перехватывала жалобы. Все доносчики тут же отправлялись в ссылку. Но двум крестьянам все же удалось передать жалобу императрице Екатерине II. Следствие длилось восемь лет, по его результатам Салтыкову приговорили к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и лишению дворянского рода.

Лев Измайлов

Кавалерийский генерал Измайлов, живший в Тульской губернии, уважал собак больше, чем людей. В его псарнях были царские условия: у каждой из нескольких сотен собак была отдельная комната и отборная еда. Когда у кого-то из своих знакомых Измайлов замечал хорошего щенка, готов был отдать за него крестьян едва ли не в любом количестве. Однажды камердинер позволил себе сказать, что «нельзя сравнивать человека с бестолковой тварью». Тогда Измайлов проткнул его руку вилкой.

Картина Ижакевича «Крепостных меняют на собак».

Второй страстью помещика были женщины. Его личный гарем состоял из 30 девушек, среди которых были и 12-летние. Они смотрели на собак своего хозяина с завистью: сами они жили под замком, а на улицу выходили только для непродолжительной прогулки в саду или похода в баню. Гости, приезжавшие к Измайлову, всегда могли рассчитывать на то, что к ним в комнату доставят девушек. И чем гость важнее — тем моложе будут дамы.